| |
* * *
Я брожу по городу,
пробитый деревянными колами любви.
Я должен двигаться очень аккуратно,
потому что каждое движение
причиняет мне безумную боль.
Прохожие шныряют мимо,
задевая меня своими погаными сумками.
Это конец. Сейчас дойду до угла и сдохну.
* * *
Ведь это я в траве полночной
руками шарил и мычал.
В суровых листьях
искали мы тр╦х лягушат.
Тр╦х маленьких безумных лягушат.
В слезах ощупываем камни:
не лягушoнок ли?
Они как страстный поцелуй в ладони
хватают пальцы слизистыми лапками.
Поверь, мой друг, в траве полночной
три лягушoнка пламенных сидят.
Охотники
Мы поворачиваем трепетные ружья
во чрево т╦мное лесов.
Играют дудочки пастушьи
в плену охотничьих усов.
Что совы нам с их бесконечными крылами,
когда мы взводим серебристые курки
и на мгновение встречаемся с глазами
зверей чудесных в мареве тайги.
Семь царей.
Мои броненосцы морские,
сплет╦нные млечной брон╦й
метают снаряды живые
во мглу, где рождается бой.
А там в блиндажах капитаны,
колония смелых сердец,
вдыхают чуханые травы
и ждут неминучий конец.
Смерть Йорика.
Укладывай гробницу кирпичом умело,
Цементной густотой замазывай бока камней.
Бедный Йорик!
Недавно ль череп твой
Я в траурной руке держал над морем?
Теперь уж бледная рука
Стирает пыль со внутренних сторон гробницы.
Постой же!
Кровь в моей руке невесело мигнула свету.
Тарантулы теней здесь слишком близко!
Умр╦м скорей в стволе цветущей сикоморы!
Мы √ соки жизненные, первенцы корней.
Царь улиток.
Мы бродим в призрачной атаке,
храня медовые щиты.
И злые чудища во мраке
идут на бледные мечи.
Клинок уходит в мех дремотный,
Ища сплетенья ч╦рных жил,
Пронзая лезвием холодным
Туман и отблески светил.
* * *
А там за колбою хрустальной
Плет╦т орбиту электрон,
Храня заряд потенциальный
В медовом брюшке золотом.
И робкий взгляд к нему стремится
С гиперболических высот,
Зрачка лучистой единицей
Сквозь лучезарный микроскоп.
Власть единиц
Батарея вянет, питая воздух
тонким ароматом сухой травы.
Бесконечные стволы орудий
покрываются древесной корой,
дают побеги и тянутся к небу,
сплетаясь меж собой
своими молоденькими веточками.
Торжество молекул безгранично.
Победа воздуха сказывается во вс╦м.
Власть любви склеила солдатам
их кровавые руки.
Демон Менделеева.
Медный лоб его болен чумою
бирюзовых сияющих глаз,
привносящий научную волю
в уравнения атомных масс.
Чьи лопочущие величины
беспокойно порхают во мгле
над мерцающим светом лучины
в замет╦нной снегами избе.
* * *
Дракончики летят на свет лампады,
Лишь на мгновенье заменяя мотыльков,
Что были бронтозаврами когда-то
И спали до поры в глуши веков.
Но рыцари с печальными глазами
Встречают их у краешка зари
И тянутся холодными мечами
К безумным шеям, жаждущим любви.
* * *
Дикая, нетронутая ива,
Прижм╦мся к ней летучими телами,
Телами, опуш╦нными природой.
Просн╦мся лишь ночной порой,
Когда с неведомых вращающихся далей
К нам будут зв╦зды сонные светить в могилы.
Колдуньи убили слонаду, слона.
И плачут все звери мои.
Я плачу, а рядом проносят кита
В сетях боевых корабли.
Да, да, и актинии моря
Совсем полевые цветы,
Что просто увяли от горя,
Когда к ним шмели не пришли.
* * *
Мы поворачиваем призрачные краны.
Вода теч╦т из дремлющих турбин,
незримо опуская океаны
во тьму чудовищных глубин.
Найдут ли там мой батискаф глубоководный
с оборваною цепью золотой,
вскопав под пашню ил дремотный
скелетом льва как бороной.
Кузнечик
Кто опускался в заросли травы...
- кузнечик тонкий с глазками совы.
Медовый царь и непоседа лунный
Уже наметил свой прыжок безумный
И смотрит хмуро, ножки подогнув.
Он знает, где вонзится птичий клюв.
Его уже целуют маленькие птицы,
Забыв о восхитительной пшенице...
Military
Мягкие ружья сплет╦м в боевой мином╦т.
Ветки бер╦з и медовые венчики трав.
Бродим по полю, серебряный взяв пулем╦т,
Ч╦рные мины к груди на мгновенье прижав.
Летние грозы бегут далеко впереди,
Грозы орудий степных, перевитых плющ╦м.
Лишь ветер дремотный качает стальные стволы,
Стволы разрушительной силы, плюющей огн╦м.
|