| |
Лунный цикл
В. Трохимцу
= Утро =
Изнанка серебряного снега -
Мех утреннего зверя.
Слюна по улице течет,
Проталин десны
Снег жевать устали.
И дирижабли облаков,
Поджав под брюхо когти,
Плывут.
Прохожий
В рыхлом воздухе утра,
Как субмарина,
Движется в нейтральных водах.
В картину эту
Капля сорвалась,
Упала с кисточки
Или клубок собак из подворотни
Выкатился на белый снег?
Танцуют вороны на нем
Профессорски-вальяжно
И раскрывают крылья,
Словно снять пиджак хотят,
Но улетают, стесняясь.
И только мышцы ветра
Стягивают стороны горизонта,
Как резаную рану...
Нет, это небо вечно !
Вот так: свет, облака и утро...
4.2.89
* * *
Сереют глаза, словно мыши.
И день зацепился за крышу
Соседнего дома.
Случайно,
Но день, словно парус,
Раздутый на много часов.
Дебелы его карабеллы,
На мели его каравеллы
Успели уже налететь.
Сломанный паровозик утра
В детских руках...
И тракт продутый, как веки сухие
Под утро подуют стихи.
Как венчальные бубны
Раскроются губы
Для звука.
Старуха кефиром,
Как челюстью новой,
Заместо трамвая
Прозвенит в квартале.
* * *
Весна. Ядовитая полночь.
Колодец из плесени бликов.
Знакома
Стена посеревшего дома.
Тюлениха-ночь
На слабом картавом снегу.
Месяц отбитым осколком
Вонзился ей в бок.
Облизанный снег.
4.2.89.
= Весенний этюд =
На земле флакончикам цветов
Долго пахнуть парфюмерным ахом.
Наставительная гулкость валунов
В мостовую вложена с размаха.
И тугих пионов пояса,
Декольте горячечного ветра,
Лоскуты мелодий на ветвях
Для гобоя и зурны рассвета.
Тучи моют рыла в кадке,
В пятачках восход запечатлен.
Красная суровость Ганимеда -
Высший для материи закон.
Строгость сосен, выросших впритирку
Зубочистка, для оскала выси.
Прыгают кристаллики в пробирке -
Сердце щупает основы жизни.
Как горошек из пакетика зеленый,
Сыпятся слова из губ влюбленных.
Вечер, как ребенок, зацелован.
Головенки фонарей яйцеголовых
Тушат чувств сырую кошку в мраке.
И луна разбрасывает франки...
5.2.89
* * *
Если бы я притворился лимоном,
Желтым окурком в кислых лиманах,
Я бы плавал, как лунная шкурка
В лужах вонючих и пьяных.
Лился б рассвет тонкорунной пряжей.
Словно детеныш, что еще не облизан,
Свет бы скользил по капризным карнизам
В рухляди города сонная рыба
Молча сосала бы грудь стеарина.
Лунный омлет, словно мед, расфасован.
Лунный секрет - обмедненное слово.
Звездная вша под наркозом весны.
Улицы шлак, переулки тесны.
Месяц двурог, как разломленный бублик.
В черный кисель его окунули.
Он до сих пор не размяк, но обуглился.
И центрифугой разбросаны улицы.
Город - как взболтанный едкий напиток,
Что приготовлен поспешно для пыток.
Пятки дикарь обжигает на плитке.
Как раскрываются мидии створки,
Так зажигаются газовые конфорки.
Пористой ночи запахи ковки,
Словно сгоревший пирог из духовки.
Гексагональная шуба созвездий -
Карстовый остов пещерного кальция.
Полночь - взведенный курок,
А на нем тишины осторожные пальцы...
5.2.89
- Соната -
"А соната слышна
Едва-едва... "
("машина времени")
Сон дайте !
Сон нате !
Соната.
Сон в руку,
Сон в ухо.
Снимайте !
Соната коснется
Костного мозга.
Кусками кустиста
По воле флейтиста,
Но сон в ней цветистый!
И унисон, как газон.
Душистый табак -
Патефон ночи...
Санта соната
Иглою мне душу точит.
Светляки и напильник кузнечика
Наполняют несветильник вечера.
Скомканная бумажка
В сердце шуршит.
Бедняжка - ни души.
Не души!..
Тишь лишь...
Ночь,
Как рыба меченосец,
Мечется, носится,
Метится, мочится,
Ночится...
Оторванная голова...
А соната слышна
едва-едва...
= Вечерний город =
Прилизаны тени вечерней рукой,
В колодец ушастая ночь заглянула.
Ужасная полночь на загривке зимы
На полном скаку прикорнула.
Заколотый к ужину белый телец
Оснеженным брюхом бульвара
Валялся, садовых не зная колец,
На дне котелка-тротуара.
Разметчица колкой ушицы снегов
Искристыми пятками шла за трамваем.
Тромбозные толпы, как жилы воров,
Из гастрономической плоти
Ночь с мясом, смеясь, вырывала.
Календула вечера ампулой снов
О розовый свод разбивалась.
Компьютерный голод в электрический шов
Реклама, спеша, зашивала.
Подъезды в ознобе ушного и чуткого слуха
Бутылка, скрипя, прокатилась...
И с полным отчаяньем в бешенстве муха
В сухой паутине забилась.
А дымчатый пудель прошел по Москве,
Всем веки прикрыл до рассвета.
И долго болтаться прижженной тоске
На ниточке лунного света...
26.2.89
* * *
Снег весны, как прикус взгляда,
Примус солнечный прочищен.
Ешьте, птицы, на халяву !
Червячки - такая пища !
Курице везет украдкой -
Там жучок забыл проснуться
И зеленой проституткой
Гусеница лежит на грядке.
Много грязных корневищ
Черноземом упиваются,
Баклажан - давнишний овощ
Безнадежно разлагается.
Как вещицы по весне
Косметичны и банальны !
Как в сыром порочном сне,
Понимаемом буквально.
В перебранках нет разбору !
Сыплю землю на тетрадки -
Пусть стихи из мук и сору
Прорастают в беспорядке!
1.3.89
* * *
Растелешенный кузнечик весны
В теплых брыкался лучах.
Первый подснежник на горках лесных,
Юный красавец, стыдливо курчав.
Прелые мхи, как мехи раздувают.
Тонких пилюль воздушные струи.
Это оказия запахов почта,
Словно конверты, цветы раскрывает.
Перемудрен этот запах подснежный
И раскупорен природой небрежно.
Люди вдыхают и тают,
Но львятся.
На босу ногу чувство примерив,
Робко вздыхают.
А вся планета кругла, как живот,
Живородяща и круглолица.
И на ней добрая мудро живет
Многососковая чудо-волчица.
3.3.89
Диптих
Городской сакральный
1.
Умрут цветы
Под мизинцем смерти,
Их крошка-бутончик, как впалая грудь,
Усохнет,
Как дохлая шкурка мышки.
И не на что будет натягивать кожу.
Барабаны, ведь, зазвучат хрипло,
Как бы больные гриппом.
Роса, как водянка,
На крупе холодной лошади
Выпадет ядовитой испариной.
Окалина ночи
Отсыпется штукатуркой бликами.
До утра цветы утрясать будут
В ямы различные потрясения,
Как виноделы,
Заквасят ромашку взъерошенную
До предела.
Пока лепестки не полезут
В несомкнутые шторы,
Как лезвия в тело...
Их можно состричь,
Как можно сострить,
Состроить рожу невозможную.
Тогда из кожуха автомобиля
Вылезут руки
И задушат обалдевшего шофера,
Рефлекторно жмущего на тормоза
С удивлением в расширенных глазах.
И все тугоухие попадут под колеса.
Останутся одни сандалии
Цвета сандалового дерева,
В изобилии где-то
Дико растущего.
Бамбук
Тоже годен для удара по пяткам,
Когда по пятам гонится
Ошпаренный кипятком.
Коммунальные квартиру
Кумулятивного действия
Процветают за садовым кольцом.
Садовые ножницы
Выгодно отличает острота.
Плодовая кожица
Лопается, как мороз на губах.
Все звонкое, как челядь
На лестничной клетке, -
Ногтем по стиральной доске
Сверху вниз
И лицом о бетон ниц!..
2.
Кварталы картавы в гортани утра.
Китовый ус антенн качает ветер.
И телевизоры барахлят
Дружно и сумасшедше.
Будильники ревут в хлевах
Голодною скотиной.
Время непричесанное
Присутствует на циферблате
Невыспавшейся домохозяйкой.
Шлепанцы клацают,
Как рамы перезаряжаемых автоматов.
И, наконец, ругань
Из точек и тире
Длинной очередью рикошетится
В панельных домах.
Взрываются бомбы дверей
На пружинах подъездов.
Как чека, вылетает из них
Прохожий на тротуар -
Ксерокопию плана градостроителя
В роговых очках с толстыми стеклами
И с тростью с набалдашником,
Как останкинская телебашня...
Я на седьмом небе от счастья !
8.3.89
= Уход =
Глаза умерших детей
Разотру по бумаге.
Это - стихи.
С горящих люстр
Капает мед.
Это - свет.
Тянется лапой подъемный кран,
Задрать подбородок статуе.
Это - культ.
С губ яблони
Капает пена.
Весна.
Открытое окно
Тепло солнца на веках
Белая лошадь
Лист
Точка
Ничто
14.3.89
|