| |
НЕПОСВЯЩЕННЫЕ СТИХИ
(2000-1989)
СИГАРЕТА
Мы были с тобой незнакомы сначала -
Судьба или случай нас вместе свели.
Я много болтал - ты брезгливо молчала,
Но все же мне нравилась. Стрелки текли...
Уже не грозишь ты мне холодом рыбьим,
Уже неизбежная близость видна...
Мы в силу взаимной симпатии выпьем,
Как символ веселья, немного вина.
Ты вся, захмелев, заалеешься, словно
Прелестный по осени лапчатый клен,
А я - по тому, что вздыхаю неровно, -
Поняв, что теперь безусловно влюблен,
Смогу - и тебе сообщу не промедлив -
Любую волшбу сотворить, как Кащей,
И, если твой вкус не весьма привередлив,
Создать для тебя тьму чудесных вещей.
Получится - сделаю нежно и тонко,
Всю душу вложу, на мечту променяв...
Носи их и пользуйся ими, чтоб только,
Взглянув лишь на них, вспоминать про меня...
И раз уж попал так беспамятно в плен я,
И кто-то меня на сей подвиг подвиг,
Я стану просить у тебя позволенья
Волшебником стать в этот день, в этот миг,
Как Золушке, сделать из тыквы карету,
Пройтись по воде, погулять по огню...
Потом ты достанешь свою сигарету,
И я с облегченьем тебя прогоню.
* * *
Когда о бабах, не боясь обиды,
Разговоришься в бане по душам,
Окажется, что даже в дурах, страшных с виду,
Находит кто-то свой особый шарм.
Но вот меня никто не смог заставить
Таким изысканным эстетом быть -
Предпочитаю все же общество красавиц,
И в смысле чтоб смотреть, и чтоб любить.
К тому ж мне мало видной оболочки,
С которой танцевать и пить вино.
Помимо ягодок, желательны цветочки -
Что за лицом, совсем не все равно.
Сложился некий интервал пропорций,
Взят интеграл на заданный предел,
И так непоправимо я испорчен,
Что многое, боюсь, не разглядел...
Я произвел расчеты по привычке -
За столько лет статистика ясна.
Влетают цифры в свои клеточки, как птички:
Зима и лето, осень и весна...
Но, наложив ограничений сетку,
На результаты с горечью смотрю...
Те, кто мне нужен, появляются так редко,
Что я, пожалуй, сдохну к декабрю.
ШОУ (dedicated to Star Galaxy Adventure)
В тот день забыты были буквы, числа,
И Солнце, и планеты вместе с ним.
Какое-то предчувствие нависло
И охватило весь Иерусалим -
Весь пыльный, душный иудейский город
(Здесь вспомнилось, что я и сам - из тех).
Измученный работой и погодой,
Он жаждал развлечений и потех.
Сегодня в очень подходящем месте -
Голгофа, центр города почти, -
Как сообщали городские вести,
Распятие решили провести.
В восторге от родившейся идеи,
Не слыша в исступленьи, что вопят,
Скандировали громко иудеи:
"Распят! Распят! Он должен быть распят!"
Стекались из безбожно узких улиц,
Ища начало шествия с крестом.
Над стоком нечистот мостки прогнулись -
И кто-то даже в грязь упал лицом.
Бесплатно! Безвозмездно! Вход свободный!
Доволен будет каждый иудей!
И окружили цепким хороводом
Троих - дрожащих сумрачных людей.
А полномочный представитель римский,
Сам прокуратор - доблестный Пилат,
Подсчитывая выгоды и риски,
Шептал: "Ну что же - будет он распят!"
Взмахнул рукой. И дети Палестины,
Увидели, мешая страх и злость,
Как надломились под крестами спины,
И засмеялись. Шоу началось!
ВЕЩИ
"Граждане пассажиры, будьте бдительны!
О забытых вещах сообщайте водителю."
Голос вещий
Славит вещи.
Славный леший
С голой плешью...
"Граждане! Те, кто в трамвае зевают,
Вещи теряют и забывают!"
Призрак в чаще -
Признак чуши.
Пьешь ли чаще,
Ешь ли хуже...
"Граждане, четче смотрите на вещи!
С вещами вещи случались похлеще!"
Вещи крепче
Взяли в клещи.
Мне не легче,
Вам не легче...
"Граждане, хватит с вещами играться!
В них даже может сиять радиация!"
Свечи - вещи,
Вещи - вечны.
Скучный вечер,
Вечный ветер...
"Граждане, ваша рассеянность гибельна!..
Хрр-р-р-ш-ш-ш-ш... на!"
Что напишешь,
То и скажешь.
Вещи - лишни,
Если даже...
ПИРАТСКАЯ ЛЮБОВЬ
...И слушал, не слыша, друзей, но
Теперь я иду налегке:
За пару паршивых крузейро
Полюбят в любом кабаке.
В тавернах Мадрида и Рима
Доступна любая теперь.
Пускай не богиня, не прима,
Но - лишь бы распахнута дверь.
Среди рома, водки и джина
И чадного дыма сигар,
Любой полноценный мужчина
С порога подавший сигнал,
Любезен красоткам, как сласти
С Востока и южных широт,
И пламя бессовестной страсти
Сжигает глаза их и рот.
И этот мужчина - поскольку
Я все же, конечно, мужик, -
Рассчитывать может на койку -
Но не говорит напрямик.
Он просит два пива и воблу,
А если с деньгами - портвейн,
И взглядом обводит любовным,
Влекомый мечтою своей,
Ряд девушек, жарких и диких,
И ценящих ночь и любовь.
Шатенки, брюнетки, блондинки -
На вкус и на выбор любой.
Не нужно красивым и знатным
Быть, чтобы упасть к ним на грудь.
Нетрудно казаться богатым,
Нельзя лишь давать им вздохнуть.
Я вспомню об этом, поставив
Им всем по бокалу вина.
Увижу - из кучи красавиц
Меня привлекает одна.
Я буду настойчив, отчаян -
Схвачу за бока и прижму...
Но вдруг я ей ребра случайно
Сломаю и сяду в тюрьму?
И ночь проведу в темном склепе
Один... или хуже... О нет!
Я лучше из плена нелепиц
Сперва... напишу ей сонет.
БОМЖИХА
По снежной январской дороге,
Не помню, какого числа,
Я шел и, не глядя под ноги,
Какая-то женщина шла.
Я думал, что жизнь я угробил,
Узнал, что мы все узнаем,
А женщина села в сугроб и
Запела о чем-то своем.
Пьяна, некрасива, немыта,
Больна, а возможно, и нет -
Короче, простая, как жито,
Бомжиха критических лет.
А песня ее не простая -
Без нот и без слов - не спою...
Под нею сугроб не растаял,
А принял ее, как свою.
Она и душою, и телом
С луною и твердью под ней
Была восхитительно целым...
Но я не завидовал ей:
Не ждал ни тепла я, ни мая,
И радость познал бытия:
Спасибо, бомжиха родная,
За то, что стал бомжем и я!
КРЫМ
Вот стакан, а в нем цукаты.
Ты идешь. Скрипят цикады.
Ты читаешь вслух цитаты,
Прикрывая пальцем срам;
Но роняешь вдруг стакан ты,
И стоишь, как истукан ты,
И бросаешься к кустам ты,
Чуть не молишься кустам:
Там, в кустах, лежат дукаты -
Там сверчки трещат стаккато...
Что еще для счастья надо,
Ты уж не знаешь сам...
* * *
Несладко - становиться мудрым,
Дойдя до точки нулевой,
И просыпаться ранним утром
С пустой и трезвой головой,
С одним желаньем пионерским -
Взять барабан и зорю бить...
То поругаться вроде не с кем,
То как-то некого любить...
* * *
Понимаешь, все именно так,
Как уже написал Пастернак.
Стих мой собственный точно таков,
Как его же сложил бы Глазков.
Нету слов, только рифмы и ночь -
И лишь Хлебников может помочь,
И сменяет его каждый день
Маяковского скорбная тень...
Хорошо хоть живу я не там,
Где творил что-нибудь Мандельштам.
* * *
Сорвавши прозы вязкие оковы,
В мечтах поднявшись неба выше,
Я обращаюсь к томику Глазкова,
Чтоб посмотреть, не хуже ль вышло.
И понимаю радостно и грустно,
Что я действительно не хуже:
И отражаюсь так же в луже,
И точно так же страшно мне и пусто...
* * *
- Что такое - быть гениальным?
- Быть непонятым и непрощенным,
Популярным и полулегальным,
Утонченным и упрощенным,
То ли нежным, то ли жестоким,
То возвышенным, то реальным...
Просто - быть всю жизнь одиноким -
Вот что значит быть гениальным.
* * *
Лежала она параллельно прибою,
Раскинув по пляжу пустынной лагуны
Песчаное тело. Довольны собою,
Сходились друг с другом песчаные губы.
Но я, не поняв вдохновения моря,
Из ветра и волн изваявшего деву,
Прищурил глаза - и, со мною не споря,
Умчалась девица от солнца налево.
* * *
Возьми себя в руки,
Возьми себя в ноги,
Возьми себя в губы,
Возьми себя в чресла,
Возьми себя в звуки,
Возьми себя много,
Возьми себя вкупе,
Возьми себя вместо,
Возьми себя юным,
Возьми себя дедом,
Возьми себя парнем,
Возьми себя девой,
Возьми себя... Плюнь и
Возьми себя новым -
Возьми себя барменом
в школьной столовой.
ПЕСНЯ О ДРУЖБЕ
Я сижу в кухне пустой,
Одетый, как к похоронам.
Вдруг - чу! Слышен топот копыт -
Это бежит таракан.
Зверь ночной таракан,
Я тебя не давлю.
Ты мой единственный друг,
И тебя я люблю.
Мы с тобой сядем за стол,
Разопьем бутылку вина,
И жизнь станет лучше вдвойне -
Нам дружба такая нужна.
Таракан, задушевный мой друг,
Не беги от меня, не беги,
А не то ты погибнешь, увы,
От моей дружелюбной ноги.
И вот, как палач свой топор,
Я заношу свой каблук...
Прощай навсегда, прощай навсегда,
Последний раздавленный друг...
Я сижу в кухне пустой,
Одетый к похоронам,
И думаю, как хорошо
Дружить с тараканами нам...
* * *
На кого-то кошачьи похожий,
Жаждой жизни позорно горя,
Убегает случайный прохожий
Под спасительный свет фонаря.
Это - ночью. А днем, непобитый
И опасный, как спущенный пес,
Он смелеет и в гуще событий
Принимает любую из поз.
ОСЕННЕЕ НАСТРОЕНИЕ
Паутинисто-тусклый асфальт
Зацелован осенней листвой.
Ветры в небе затеяли вальс.
Я любуюсь тягучим дождем,
Вспоминая тезаурус твой:
"Подождем, подождем, подождем..."
Сквозь больничный молочный туман
Пробивается свет фонаря
Аллегорией силы ума.
Я опять стал поэтом чуть-чуть.
Может быть, кто-то скажет: и зря, -
Или крикнет "Ура!" кто-нибудь...
* * *
Ночулилось: фонарь, аптека,
а также винный и продмаг,
и две копейки, веки века,
сморгнул мордатый автомат.
Я не рыдал, но стало сразу
темно и пусто, словно встарь -
одни лишь злые звезды-стразы...
Я кирпичом разбил фонарь.
ИЗ ЦИКЛА "НА ЛЕКЦИЯХ"
1. Вот если б я не аморален,
То люди бы не помирали,
А жили долго бы они
И - лишь бы не было войны!
2. Загоним огромного мамонта в яму,
Поджарить попробуем папонта к пиру,
Бить будем безбожного бабонта в брюхо,
Делить будем бедного дедонта долго...
Вот так создается понятие долга.
* * *
...И не весна теперь, а осень.
Еще прощальный шепот слышен,
В плаще листвы - и рябь, и проседь,
Не доходящие до лысин.
Уже не лето. Это плохо.
Могло бы лето быть длиннее.
А вдруг - вот так пройдет эпоха
И мы исчезнем вместе с нею?..
* * *
Стремясь умчаться автостопом,
Вслед ветру изогнувшись вдаль,
Захлопотал, захлопал тополь,
А я топтал, топил печаль.
А грусть-тоска не поддавалась
И оставляла (грусть - не грязь)
Молекулу, песчинку, малость,
Чтоб - как из искры возгорясь...
О ЦВЕТЕ
Я перепробовал множество разных:
Бледно-зеленый, тропически-красный,
Как у сирени и как у фиалки,
Испуганной нимфы и пьяной весталки,
Сахарно-белый и желто-Сахарный...
Я предпочел бы не столько шикарный,
Сколько немаркий, неяркий, неброский -
Серый, как будто покрытый известкой,
Я предпочел бы не черный, не синий -
Серый, когда бы меня не спросили.
КАННИБАЛИСТИЧЕСКОЕ
Сильнее, чем капусту заяц,
Но как мужик - котлету с кровью,
Я полюбил тебя, признаюсь,
Большой желудочной любовью
И нету мне с тех пор покою:
Я вижу сквозь вино и водку,
Как ты, прекрасная собою,
Сама идешь на сковородку.
Мясная сочная котлетка,
Где жира лишнего ни грамма,
Ты вожделенна, как нимфетка,
Для нео-Гумберта - Гурмана.
О, сколь возвышенное чувство
Любовь в желудке всколыхает!..
Особенно когда в нем пусто.
Но вот одно меня пугает:
Ведь если съем тебя сейчас я
И ты исчезнешь понемногу
Где мне искать другое счастье,
Как мне найти к нему дорогу?
* * *
Осторожно, обрыв!..
Может, лучше вернуться на твердый асфальт?
Что за толк над ревущей рекою стоять
И приманивать рыб?
Ты стоишь на краю,
Ты пугаешь ущелье, бесстрашно крича и смеясь,
Ты стремишься нарушить извечную вешнюю связь...
Берегись, говорю!
Ты всегда был один
И сейчас одинок, как оставленный стадом олень.
Догонять теперь стадо и стыдно, и больно, и лень.
Ты - себе господин.
...И лавина идет,
Как жестокая неотвратимая месть.
Должен ниц перед нею ты пасть, а не сесть...
Ты погиб, идиот!
Помолись, наконец!
Где же случай такой подходящий найти?
Не пройдя еще и половины пути...
Вот и смерти гонец...
ФАНТАЗИЯ
Я мчался куда-то на рыжем коне,
С драконами бился жестоко...
По-вашему, все это было во сне?
Неважно - я рыцарь с Востока!
Я помню себя и в воде, и в огне,
Как пасть разрывал злому зверю...
Неужто и это приснилось лишь мне?
Какое вам дело? Я верю!
Я помню, как город подлунный беря,
Мой друг, заслонив меня, пал.
Дрожало в груди его древко копья...
Тогда-то я точно не спал!
Я сам был себе и товар, и купец,
Слуга себе и господин.
На воинский путь променял я дворец,
Но спал я с тех пор не один.
Да, женщины крепко любили меня
И долго хранили мне верность.
Не смея противиться, выли мужья,
Не в силах сдержать свою ревность.
Но сам я любил лишь немногих из них:
Одна был княжеской дочкой,
Другая - крестьянкой, чей старый жених
Убит мною был как-то ночью;
А третья - с глазами синее озер,
И звали ее - Изабелла...
Ну что ж, что романтик я и фантазер,
Какое вам, собственно, дело?
* * *
Исправив вкус гнилого романтизма
Модернистическими специями, мы,
Поэты-бездари, сквозь эту призму
Рассмотрим завершение зимы
И, не поняв, передадим талантам,
Что эротические в цвете видят сны.
Как ни печально, tempora mutantur,
И лишь они поймут приход весны.
* * *
Ночь приходит, черна и сердита.
Мы с тобою на кухне одне.
Я обнял тебя, но лишь "Иди ты!"
Ты на это ответила мне.
Разорвать мне хотелось из шелка
Ту фигню у тебя на груди,
Но ленивое только "Пошел ты!.."
Все нормально, и ночь впереди!
Я еще попытался три раза,
Безнадежно скуля и любя,
Но: "лопух" я, "козел" и "зараза" -
Вот услышал что я от тебя.
Ночь светлеет, и утро приходит,
Разрушая надежды мои...
Хорошо все же жить на свободе
Без тебя, без проблем, без любви!
* * *
Смеясь над смыслом, сумасшедший
Летал над пыльным небосклоном,
И облагал людскую глупость
Налогом лилово-зеленым,
И люди молча отдавали
Ему полглупости налога...
Нет, не был я тем сумасшедшим,
Я только отдал слишком много.
* * *
Не быть мне Бельведерским Аполлоном
И Цезарем, пожалуй, мне не стать,
И не пойдут за мною миллионы,
И не коснется божья благодать...
Меня все это просто не тревожит -
Я выбрал наилучшую из вер
И буду я ни на кого похожим
Великим - пусть с меня берут пример!
В защиту графоманов
Если неправ - на демарш отзовитесь.
Я в монастырь к вам - с уставом┘
Встану за честь графоманов, как витязь,
Щелкая каждым суставом!
Я - вместе с ними. От всех говорю я:
Пишем везде и всегда мы.
Радуясь пишем и пишем горюя,
Бабники мы или дамы.
Пишем ночами, о жизни, в сортире,
Моясь, в трамвае, на Крите┘
Вдруг попадемся какому придире -
Чем напугает нас критик?
Что он нам скажет, глупый филолог,
С выси заоблачно-бледной?
К нашим идеям путь прост и недолог -
Где разгуляется бедный?
В этой строке - звучанье нечеткое,
Здесь - некрасиво, нетонко┘
Но все неудачные строчки вычеркивать -
С чем оставаться потомкам?
Музыки смутной критику мало ведь,
Снова - нелепо, нескладно.
Что же, все слабые рифмы вымарывать?
Я бы, возможно, и рад, но┘
Нам, графоманам, сомненья неведомы -
Нравимся мы, ну и славно!
И в популяцьи поэтов поэтому
Мы доминируем явно.
Многие очень
любят нас очень
Чувствуя - не за монету.
Наш почитатель - он массою мощен,
Ваших - считай что и нету┘
Знаем теорию или не знаем мы,
Профи мы или профаны,
Движемся, общим овеяны знаменем.
Бойтесь нас, мы - графоманы!
|