| |
ИЗБРАННОЕ
Я СДЕЛАЛ ТЕБЯ
Я сделал тебя из банальных цитат,
Я сделал тебя из напыщенных слов,
Я сделал - и был я несметно богат
Две сотни вполне мимолетных часов.
Я сделал тебя из полночных аллей,
Я сделал тебя из пугливых котов.
Я сделал из липких весенних полей,
Из первых ночей, к коим не был готов.
Я сделал тебя из венчальных колец,
Я сделал тебя из запретных плодов.
Я сделал, - и голод унял, наконец -
Из верных, но больше - неверных шагов.
И жил я легко, на себя все гребя.
Задешево продал, - тем сделал тебя.
Э.Ш.
Я тебя посылаю к черту,
Но полночи ты мне должна.
Снова рву на клочки аорту,
Снова рвет на куски жена.
Телефоны нас не спасут
Шереметьевский аэропорт.
Направленье мое на zud,-
Ты проследовала на nord.
Отчего по тебе я стражду,
До тебя мне и дела нет
Утолить не премину жажду,
В инвалютный зайду буфет.
Скажет Бог поминальный тост
За бессмертье моих невест.
И потащит тебя на ost,
А меня понесет на west.
1997
В НЕУДАВШЕЙСЯ ГОСПОДУ ВОЛОСТИ
В неудавшейся Господу волости
День в тиски непогоды зажат.
Шоколадные девичьи волосы
На ветру как былинки дрожат.`
Ты стоишь, октябрем озабочена,
В неказистом пальтишке простом.
По щеке меня хлещет пощечина
Пятипалым кленовым листом.
За гардинами серыми плотными
Не услышала градинок стук.
Мне - с пернатыми, мне - с перелетными
В запоздалую ссылку на юг,
Где неважно с дождями-осадками, -
Миллиметров с десяток, небось...
Там за взлетами, за пересадками
Позабыть мне тебя довелось.
Память смазала взлетные полосы...
Барабанит по пленке стекла
Град стекляшками длинных ногтей.
Где твои шоколадные волосы,
Те, которыми ты отвлекла
От тоски эмигрантских ночей...
1998
НОЧНЫЕ ЦВЕТЫ
Небрежно распустились цикламены,
Стеклянное предвестие измены.
Мы спор ведем - до хрипоты, до пены.
Ерусалима золотые стены.
Идем, хотя нам некуда идти,
Спешим, хотя нам некуда спешить,
Блюдем чего-то - нечего блюсти,
Живем, хотя нам больше нечем жить.
А цикламена траурный пурпур
Горит в ночи на безымянной клумбе.
Ты посмеялась - мрачен каламбур.
Скользишь глазами по афишной тумбе,
Скользишь бесцельно по аршинной тумбе.
Приглушены пастельные тона.
Дрожит бутон - бутон из целлюлозы.
Ты в городе печальная - одна.
Ты холодна; белее полотна,
И молчалива, словно ты - стена,
Холодная столичная стена.
Ты - персонаж из вымученной прозы.
Цветок белей парного молока,
Белее он не выпавшего снега.
Чернильные ночные облака
Корячатся, не обретут ночлега.
А мы скользим в наш бесконечный плен.
Браслет часов, предатель, режет вены.
К ногам склонился скорбный цикламен -
Сорви на память эти цикламены.
Небрежно распустились цикламены,
Стеклянное предвестие измены, -
Затоптанные временем цветы.
И кто-то рядом, кто-то, но не ты.
А, значит, будет спор до хрипоты,
Ночные леди, горе-джентльмены,
Винты,
финты,
бинты,
жгуты,
зонты...
1999
СМЕСЬ БЕСЦВЕТНЫХ ЧЕРНИЛ
Я себя ненавидел. Тебя не любил.
Я себя не любил, чтоб тебя не любить.
Не копить медяки просто не было сил,
А бессилья - богатство хмельное спустить.
Я тебя не судил, и себя не карал,
Я сомненьями прошлое не ворошил.
Я тебя не терял, а, найдя, не украл
У причудливой смеси бесцветных чернил.
Я не плакал в передник гадалки седой,
Чтобы опиум-слово услышать в ответ.
Время жгло,
Время шло бесполезною тенью за мной,
И я думал, что времени попросту нет.
Пережить эту долгую ночь не смогла,
Ты уйти торопилась в могильную твердь.
Я к тебе не спешил - ты к утру умерла.
Почему я себе не забрал эту смерть?
Словно боль, я себе не забрал эту смерть,
Чтоб в тифозном бреду как бумага сгореть.
1999
(c) 1999
|