UNE

СЛЕД В СЛЕД

Маскарад

I
Мы играли в Белой Зале,
Веселились словно дети:
То отплясывали польку,
То отчаянно дрались.
Мы писали...Мы не знали, 
Что слова - и те и эти -
Нам суфлирует тихонько 
Неизвестный сценарист.

Мы играли...Ах, как просто
Притворяться Одноногим,
Черно-бурым, Бородатым,
Вмноватым, Воробьем.
Что ни маска - новый "Оскар"!
Разукрашенные боги,
Мы, на зависть всем пернатым,
Распевали ни о чем.

А за ширмою в гримерке,
Вдалеке от маскарада,
Над влюбленной Коломбиной
Наклонилась тень Пьеро.
Их "сюжет" давно на полке,
Им совсем немного надо:
Без костюмов и без грима
Доиграть свое кино. 

II
Наш спектакль отменили 
Перед самою премьерой,
Нашу пьесу освистали, 
Заклеймили как "отстой" 
Декорации - спалили,
Режиссера - на галеры,
А того, кто все придумал - 
На заслуженный покой.

На обугленных поленьях
Полупризрачного храма,
Под картонною луною, 
Перевернутой en face,
Завершают представленье 
Неизвестной мелодрамы
Отражения героев,
Так похожие на нас.

Ничего не нужно было -
Ни оваций, ни авансов -
Оттого и струны рвутся, 
И кружится голова.
Похоронены в архивах
Неозвученные стансы
И друг другу достаются
Только горькие слова.

аУ
А мы не виделись - не слышались
Не год, не два - две жизни с хвостиком,
А мы негаданно - нечаянно
Листали разные газеты
За чаем. Не дружили "крышами"
И, тем не менее (случайно ли?),
По одному ходили мостику
Немых вопросов без ответа.

А мы расшаркивались вежливо 
То в кулуарах, то на паперти - 
Преувеличенно - почтительно, 
По-издевательски - серьезно,
Во избежанье Неизбежного
Меняли стрелки - указатели
И заметали осмотрительно
Следы, похожие на звезды.

А мы не верили (не ведали?),
Что "каждый вечер в час назначенный"?
Что оживают отражения,
Что можно просто - мимо Рима,
Что нашей пирровой победою
И пир и мир давно оплачены
И есть иные измерения,
Где мы могли бы быть любимы.

Следопытство

Оброни что-нибудь, оброни!
О.Г.

Я скольжу по асфальту-катку, как бегут по волнам,
Спотыкаясь, теряю набойки и крохи терпения.
Я лечу по делам, а хотелось бы - по облакам,
Просто так...Но от птиц у меня только мертвые "перья".

Словно ложка - в желе, органично врезаюсь в толпу,
Отдаваясь всецело на волю глубинным потокам,
Закрываю глаза и плыву себе, просто плыву,
До ближайшего порта - Бог знает, насколько дал╦ко.

Я хожу по путям, если нету иного пути
(Все же лучше, чем ждать неизвестности у турникета)
Я не знаю, не знаю, не знаю, куда мне идти! - 
Но упрямо иду - по до боли знакомым приметам

По следам, где старательный дворник прошелся метлой,
По дорогам, которые, верно, не я выбирала,
Как слепая, устало бреду...полагаю, домой - 
И опять натыкаюсь клюкой на замерзший шлагбаум

Exit

Вот бы, в обход бытия,
Неуловимым десантом
Высадиться из себя
И не вернуться обратно!

Кляксою из под пера
Выстрелить - полной обоймой,
Чтоб захлебнулись слова
Этой чернильной любовью,

Чтобы, по жердочке строк
Продефилировав с помпой,
После - к тебе, под бочок, 
Неразорвавшейся бомбой.

Так-тик
Два с половиной часа бесконечности
До десяти на твоих...Ну, конечно, ты
Взглянешь на стрелки и вспомнишь про встречу на
Млечном пути.

Мимо протопали сонные слоники -
Сбилась со счета...Валяюсь на коврике...
Крестики цифр расплываются в нолики...
Без двадцати.

Мир, освещенный настольною лампою,
Весь отразился в кольце циферблата и 
Это ритмичное тиканье-таканье
Сводит с ума,

Сходит на нет потихонечку, звуками
Dolce andante баюкает, кутает
Нежными путами...жду...за минуту до
Мертвого сна.

ПИСЕЦ
В его глазах животная тоска - 
как есть, живая. 
В мохнатый шарф упрятамши оскал, 
он выжидает, 
Когда придет его черед и год 
неурожайный, 
И кто кого тогда пережует - 
на выживанье 

В безжизненном пространстве, без ножей 
и вилок. Странно: 
Здесь даже дамской пилки для ногтей 
(пилы - подавно) 
Не отыскать в скопленьи образцов 
орудий пыток - 
Собраньи сочинений пра-отцев- 
иезуитов. 

В слепых глазницах храмовых химер 
приговоренный 
Стихотворить по слепкам интерьер 
нерукотворный - 
Из слова-волос, неба-свод, по отпечаткам-
пальцы 
(Так фокусник к обеду достает 
из шляпы-зайца) - 

Он с полуоборота входит в раж, 
не зная меры, 
И неодушевленный антураж 
Зовет к барьеру: 
Оружие (размер), число шагов (стихов) -
на выбор, 
А вместо примиренья - пару-тройку слов 
Верлибром. 

И падает еще одна глава 
клочками на пол, 
И камнем сверху - вздох из-под пера: 
все плагиат, мол. 
И впору развернуться и послать 
к чертям Пегаса, 
Поскольку на Парнасе не достать 
сырого мяса.

Благодарение
Когда судьба разыгрывала фанты,
я был в отлучке -
Глядел в Буонапарты между прочим 
и на раздачу
Слонов (читай: крестов и аксельбантов),
по воле случая,
Явился, припозднившись, даже очень - 
вот незадача!

Когда Фортуна щедрою рукою
срывала звезды,
Придворным фаворитам и вассалам 
суля бессмертие,
Я распевал дуэтом с тишиною
под крышей сосен,
Оставив необъезженную славу
лежать в кювете.

Когда святые Вера и Надежда
безлюбным утром
Всем страждущим несли горячий кофе
и утешение,
Я серой полустлевшей головешкой,
кусая губы,
Валялся на софе, а не на Софье, 
в изнеможении. 

Когда дорога скатертью стелилась
и перспектива
Манила за предельные пределы -
туда, за грани 
Горизонтальных обозримых линий,
и ветер в спину...
....А у меня уже ни к черту нервы 
да пыль в кармане.


До невостребования
Не мой - увы, - не друг и не любимый 
Никем, как мной (до слабости в коленях 
При мысли, что могли бы, захоти мы, 
Друг другу "нелюбимыми" не быть) 
Пишу к тебе без повода, с нарочным, 
Коверкая слова и ударенья: 
Такое искушение - по строчке 
Стелить во тьме невидимую нить 

Из выжженной пустыни Кариота, 
Прародины беды и бедокуров, 
До самого парижского болота, 
Слепящего софитами витрин 
И красотой улыбок буржуазных 
От "Bourgeois" - в обход соблазнов Лувра 
Нырнуть в метро и вынырнуть как раз на 
Другом конце асфальтовых трясин, 

Где, вопреки расхожему поверью, 
С утра (да не обидятся японцы), 
Лениво поднимается с постели, 
Откинув одеяло облаков, 
So важное, как сотня мандаринов, 
Седое, разлохмаченное солнце, 
Бессонницы моей первпричина - 
Бессонницы, да горсточки стихов 

О том, как двое порознь бежали 
Из яблочно-лирического рая, 
Где можно "жить, друг другу потакая", 
И бестолку тетради не марать, 
Ломая перья в поисках ответа, 
Почто несправедливость растакая: 
Кому-то - расплетать венки сонетов, 
Кому-то - поцелуем предавать. 

А между тем, доподлинно известно 
Еще с тех самых пор, как "было слово": 
Премногие - плетут, и очень резво, 
И прям в венках уходят на покой, 
В века...А благодарные потомки, 
Не пожалев заряда холостого, 
Их поминают новой обработкой 
Absolvo te: "Ни Байрон, ни другой.". 

Я отвлекаюсь - каюсь, посыпаю 
Бумагу тальком...то есть, этим...пеплом - 
Главу очередную, не считая 
Той самой, что потеряна давно, 
И, опрокинув лампу Аладдина, 
По маслянистым стеклам возвращаюсь 
Из вакуума комнаты - в долину 
Зыбучего молчанья твоего. 

Когда бы неназначенные даты 
Могли перенести или приблизить, 
Запечатлев отметиной квадратной 
На безмятежном лбу календаря!
Когда бы дни и годы нерожденья 
На паутину времени нанизать 
И выкроить подобие шагрени 
Для триста шестьдесят седьмого дня! 

Когда бы не природа соответствий, 
То, верно, соответствие природе 
Искала бы в глубинке Царско-Сельской, 
В глухой дыре, в семидес"ти верстах, 
Чтоб как-нибудь потом тебе присниться 
И выманить из каменной берлоги, 
И чтоб ты безнадежно заблудился - 
Не в соснах, так в безбрежных лопухах

Сон в летнюю ночь
В июле мы смешаем сны и карты
И перепишем правила игры,
И счет пойдет на выдохи, и мы
Посеем травку прямо на асфальте
И разобьем вишневые сады

Напротив Александровского сада
(Или моста?), а хочешь - на краю
Земли - в адриатическом раю,
Где в лунном свете нежатся наяды
И саламандры юркие снуют.

Там небо опускается на плечи
Не мраморным надгробием мечте
И памяти всего, чего ты не
Заметил и, оставшись незамечен,
Не написал...Не вовремя..не мне...

О, это небо! - ласковее пледа
Укроющее нас от нас самих - 
До старости усталостью больных,
До странности не верящих в приметы
И середину лета на двоих.

А будет все точь-в-точь, как загадали:
Найдется дверь, и скважина при ней,
И ключ, и у порога верный зверь,
Лениво развалившийся на шали,
Оставленной прекраснейшей из фей.

И станет невозможное - возможным,
И все вернется на круги своя,
А карты - те, что правду говорят - 
Смешаем и забудем, и, быть может,
Мы все же доживем до сентября.

Медвежья услуга
Полярным медведем с открытки
"Люблю Вас безумно лениво",
Кряхтя, поднимаюсь с дивана,
Любимого более Вас.
А, Бог с ним..! Попытка не пытка.
Авось, не соврали дельфины,
Что есть острова в океане,
Где лед превращается в газ.

Затраты досуга - на друга -
Не жалко нисколько, но только
Куражатся мысли, из "Жизни
Животных": учтите, что я
Не в меру "домашний" зверюга,
Изрядно поеденный молью,
Капризный и самодовольный
И, в целом, большая свинья.

Так едемте? Где же карета? 
Карету! И сутки на сборы.
Прощай, замороженный город,
Досматривай зимние сны 
О лете, а мы без билета 
Махнем через снежные горы..
До самого синего моря,
Что плещет с другой стороны -

В краю виноградного полдня
И юных Венер Боттичелли,
И зноем расплавленных будней
На белом песке, нагишом...
Так едемте? Будет, что вспомнить
Потом, через месяц, в деревне 
На севере диком и будет,
О чем побазарить с моржом

Бездумные сонеты

I
Смотри-ка, я схожу с ума -
неторопливо, величаво -
так изваянья, ото сна
очнувшись, сходят с пьедестала,
с которым, кажется, срослись
(благодарение каркасу!)
на всю, невидимую глазу,
отпущенную камню жизнь
в пределах не...известной нормы,
что все движения резца
определяет наперед - 
моя безжизненная форма,
разрушив замысел творца,
по спящим улицам бредет

II
Так сходят с трапа корабля
невесты, проданные в рабство
за пресловутые полцарства,
от колыбели - королям
из чуждой, варварской земли,
где по-иному носят платье,
где что оковы-что объятья
и, как ты мягко ни стели,
все жестко спать...Но уговор
дороже "чудного мгновенья"
в стогу ромашковом. К тому же
твой сын наследует престол
и богатырское сложенье,
а там, глядишь, отравишь мужа

III
Так сходят, а не надо бы - не так -
Не в такт сердцебиению зевак,
Собравшихся на пристани: "Опять
Наш Генрих выбрал блядь." "Какая стать!"
"А это еще кто?" "Моя нога!
Медведь!" "Вот ведь, какого дурака
Свалял министр давеча..!" "Ей-ей,
Произведет наследника" "Налей
Еще одну, отметим урожай."
"Ни кожи и ни рожи." "Не зевай -
Вокруг, небось, не лорды, а жулье!" 
"Я сам бы с удовольствием е╦..."

"...на музыку? Хотите под арест!?"
"Такая честь для Англии." "О, йес!"

IV
Лихая бритва захотела 
пройтись по луже киселя
на цыпочках - и полетела
плашмя. Так, выйдя из себя,
вдруг замечаешь, что в природе
порядки строже, чем в бюро,
а ты раздет не по погоде
и ключ остался на трюмо, 
поскольку надобность отпала...
Когда бы все начать сначала,
когда бы взломщик был в роду! - 
сидел бы дома, лопал плюшки, 
кисель прихлебывал - из кружки,
а плавал - в городском пруду

V
Ты скажешь мне: какая чушь
Вся эта ваша писанина!
Должно быть, ваш гражданский муж
Опять нажрался, как скотина.

И ты, конечно, будешь прав
Той правотою неведенья,
Что разбивает в пух и прах
Мечту и веру в Провиденье.

Ему, последнему назло
Я, как молитву повторяю,
Что не люблю! Не я - другая,

Которой меньше повезло:
По счастью, я всего лишь сплю
И вижу ту, что умирает.

***
Jellical Cat from her hair to her toes,
Idly inhailing the fume of the noon,
Lapping up cream of the lyrical noise
(Litteral hell of what sounds like a voice!)
Yoarning for balls by the light of the Moon.

***
PS.
She (History) gives when our attention is distracted
And what she gives, gives with such supple confusions
That the giving famishes the craving. Gives too late.
T.S.Eliot ("Gerontion")

Приходит все, но - незаметно,
Как слабый оклик за спиною,
Подхваченный порывом ветра
И пронесенный стороною.

Приходит все. Судьба в смущеньи
Желаньям нашим уступает,
И обещаньем пресыщенья
Сильнее голод разжигает.

Приходит все, но - слишком поздно,
Когда почти не верим в счастье,
Когда его уже не нужно.

Мы по привычке рвемся к звездам,
И, обессиленные страстью,
Вылавливаем их из лужи.