Сколько уже определений давалось поэзии, ученых и вычурных, метких и невпопад, странных и разных, противоположных. Но вот по прочтению Сергея Сапоненко мыслится еще и так: бывают, бывают, все-таки, люди, для которых поэзия не что иное, как форма их земного бытия и даже быта. Не пресловутый modus vivendi, а именно vivendi, во всей е╦ микрокосмической внутренней взаимосвязи. Если говорить о Сергее, то применительно к нему, в сказанном нет ни йоты преувеличения и ложной красивости. Только констатация факта и ничего более.
     Поэтические тексты Сапоненко - лишь видимые частицы этого космоса, вытолкнутые, направленные автором на обозримую для нас поверхность. Не игра в изящную словесность, не улещающая самолюбие праздная интеллигентская забава, но некий акт сопричастия с внешним миром, жажда приобщить всякого к своему пониманию жизни и, одновременно, приобщиться к правде других, порой плутающих, но всегда братских душ. А иначе просто не возникла бы у него потребность исповедаться не только перед Богом, но и перед всем божьим светом. Он вс╦ ясно понимает, этот Сергей Сапоненко. Понимает, что времена теперь такие, когда чуть ли не за доблесть почитают многие культивирование душевных уродств, когда как в оранжереях выращивают в себе человеки какие-то кактусы вместо чувств и стилизуют себя под некоего, созвучного эпохе супермена, лишенного всяких сантиментов. Уж эти, будьте уверены, всегда найдут повод отвесить тумаков. Он вс╦ понимает и, тем не менее раскрывается, остается верным себе, не перестает быть внятным, гармоничным, удивительно светлым, несмотря на осенние лейтмотивы, живописцем своей поэзии, своего духовного пути:

                 ТВОРЧЕСТВО

        Обрывки осени летят,
        Сорвал нечаянно их ветер,
        Ограбил отгоревший сад,
        Но он за это не в ответе.
         
        Холодный воздух. Зябкий дождь.
        Прозрачность без конца и края.
        Упала наземь лета дрожь,
        Увы, давно не золотая.
         
        Закрыть все окна. Кисти взять.
        Писать гуашью слишком яркой,
        Чтоб озарить сырую гладь
        Огн╦м размером в сто огарков.
         
        Художника острее взгляд,
        Когда любви в том взоре много,
        Когда цвета да╦т не сад,
        А вера ≈ созерцанье Бога. 

    В этом стихотворении Сергея, впечатляющим по-пастернаковски чистым рисунком линий, кроется чудовищный в своей простоте вопрос: а что мы-то сотворили со своей жизнью? Ведь в каждом из нас, верующий он или атеист, должно быть то, что Сергей называет для себя созерцаньем Бога, какой-то вектор поиска красоты и гармонии. Неужели этот вектор в нас настолько незначителен и мал, чтобы так позволить себе подчиниться неодушевленной суете в противовес творческому началу, так привыкнуть к опустошающей имитации жизни? А как усиливается это впечатление, когда читаешь, например, о несостоявшихся в действительности феерических путешествиях Сапоненко из Беларуси в Амстердам или Сан-Франциско и сравниваешь их с рассказами иных заядлых топтунов диковинных и далеких стран:

        Мельницы сол╦ный крутит ветер.
        Польдеры зел╦ным поросли.
        Ш╦лковых тюльпанов многоцветье
        До границы моря и земли.
         
        Ткань каналов убрала столицу,
        Что зов╦тся странно: Амстердам.
        Мне опять страна, где не был, снится.
        Не был? Этой ночью был я там.
         
        Готика органная соборов,
        Серая брусчатка Флевострат,
        Воскресенье
        Без тоски моторов,
        Запах йода,
        Яблоневый сад.
         
        Где-то есть
        Во сне,
        А может в яви,
        Небольшая, яркая страна,
        Там меня разыскивает
        Память,
        Чтобы воскресить обрывки сна.

    Поэзия Сапоненко показалось мне по-настоящему интересной. Я убежден, что очень многие читатели могут найти в ней что-то особенно совпадающее со своими представлениями о гармонии художественного слова, ощутить сопричастность своего и авторского творческого начала.
    И, конечно, не как ругатель и хулитель, а лишь исходя из той меры чистосердечия, которая присуща стихам Сергея, я позволю себе высказать одно дружеское пожелание автору. Сергей, порой, как мне кажется, немного торопится. Автор пишет на одном дыхании, стремясь по возможности быстрее высвободить накопившуюся энергию чувств. Но, освобождая эту энергию, поэт обязан сохранить е╦ в символах письма, сохранить как можно полнее, во всей не подлежащей искажению первозданности и своеобычности, что не всегда получается, когда мы используем слишком привычные, проходные, первые пришедшие на ум символы, используем усредненные, общие атрибуты вещей. В таком случае, искомая первозданность изрядно выхолащивается. Движение чувств у творческого человека происходит стремительно и холодный разум иной раз не поспевает за этим движением, не поспевает сбить налет общепринятых словесных формул и найти в более глубоких слоях сознания единственно верный, не обезличенный символ.
    Остановиться и постараться, все же, добраться до этих подспудных высот часто бывает невыносимо трудно, но какое же наслаждение приносит потом результат подобных душевных затрат. Я поясню свою мысль хотя бы на примере стихотворения ⌠Завьюжило■. Всего две строфы. В первой, на мой взгляд, автору совершенно удалось передать свою внутреннюю энергетику, а вторая, по-моему, является примером утраты этой энергетики через прорехи усредненного символа.

        Первая строфа:

    Опять вокруг завьюжило,
    Летит который день
    Оборванное кружево
    На заспанный апрель┘

        Вторая строфа:

    В моей судьбе завьюжило,
    Но знаю: май прид╦т.
    Христос да╦т мне мужество
    Всегда смотреть впер╦д.

    Если автору удастся, а я в этом почти не сомневаюсь, обратить чуть больше внимания на этот аспект отождествления внутренней поэзии и е╦ вербального отображения, нам останется только уповать на то, чтобы Сергей писал больше и больше, пока дар его не получит как можно более полного земного воплощения. Пределов для духовного развития, как известно, не существует. А значит время для исполнения его пронзительного поэтического завещания еще где-то в совершенно необозримых далях:

                                       ЗАВЕЩАНИЕ

        Когда уйду домой, не лейте сл╦з напрасных,
        Ведь я достиг того, к чему стремил свой путь.
        Мне ни к чему тоска несбыточного счастья,
        В котором мир всегда стремится утонуть.
         
        Мне вс╦ равно, куда положат прах и пепел:
        Земля ид╦т к земле, а к небу облака.
        Земных им╦н писать не надо, ≈ это лепет,
        Слова: ╚Уш╦л домой!╩ пусть выведет рука.

Ан нет, долгих Вам лет, Сергей, долгого Вам творчества!