Роман Измайлов

2003

Две тысячи третий расползается сыпью по коже,
мимо тысячелетий прямо к паху лезет. Похоже,
где-то я уже видел все то же самое. Лежа
пережевываю маяковского по сотому разу, фразу
за фразой толкаю в глотку. Лучше бы сразу
водку, но лень выходить из дома, ползти к лабазу.


ОПЯТЬ

Вот опять... Опять
душит меня крик:
хватит врать.


ДИКИЙ ВОСТОК

Смог над прерией площади. Утро - синоним пожара.
краснорожий рабочий, сдирающий скальп с тратуара,
улыбается зареву (впрочем, вяло).
Сунуть бы под одеяло
голову, выспаться, не идти на работу...
Только отбойник ревет свою совершенную ноту
под окнами и денег нет ни рубля -
придется крутиться... Земля
меняет золото листьев на сталь водопада.
Даже зеркало отражает процесс распада,
уход от целого к частному (дальше читай между строк:
                                          ).
Как же мне надоел этот ваш дикий восток!


ЛИТЕРАТУРА                                

Литературы нет. Стихи уже не ранят.
Осталась только слизь над прорастью гортани
от звука. Скука... Скука: тру стакана грани,
глотаю горечь снов. Эй! Кто меня осудит?
Кошмары по ночам давно уже не будят.
Литературы нет. И не будет.


НАСТРОЕНИЕ

Обезумевшие от вьюги и воя
собаки истошно надрывались,
наступающий вечер жадно
рвать зубами пытались.
Душу - на куски,
под когтями - мясо.
Холодом тоски
я опоясан.


ЦИНГА

Мой город жрет цинга.
Выплевывают зубы сфинксы
(кому нужны тут их загадки?).
Залив трещит по складке
Невы. В проспект втыкает спицу
Адмиралтейство как во врага.
Мой город жрет цинга.


ПРЕСТУПЛЕНИЕ

Воротник приник к затылку,
сник уставший друг.
Недопитую бутылку
выпустить из рук -
преступление.