| |
Ода
Я тоже, что ли, удостоен?
Сижу, от счастья слезы лью.
Энтузиазма больше втрое
И сам себя чуть-чуть люблю.
Замечен, признан и оценен,
И приглашен в калашный ряд.
Теперь я узнан буду всеми,
Кто посетит алле-парад.
Теперь у вас будет болтаться
души моей родной кусок.
Как дотянутся и добраться
и в щеку вам влепить свой чмок?!
* * *
Тайну грядущего судьба пока изъяла
у белизны безгрешной чистого листа,
пучком в нем сходятся возможные начала,
надежд и веры он - достойный стяг.
Чтоб над собою вам чуть-чуть привстать,
не прикасайтесь вы к таинственным лекалам -
в огромной тишине немого зала
себя саму сумейте распознать
пустой несказанно, ничтожно малой,
чтобы марать бумагу перестать.
Утро (натюрморт)
Пряди врозь, как будто cсорясь,
Смятая постель,
Стебли роз в воде по пояс
В вазочке под гжель.
Кофе след от дна турчанки
Согнутый в дугу
На бумаге - отпечатком
Будто на снегу.
В мыслях шум - одолевают
Волны чепухи,
Бред - толчками прорастает?
Или же стихи?
Раж
Впадайте в раж!
Ужели примешь, отмолчишь,
Событий жиденький вольтаж,
Новому дверь не отворишь,
Как робкий страж?
Против теченья не попрешь,
Приобретешь брюшко и плешь,
И серой мышкой проживешь,
Не оправдав ничьих надежд?
Без страсти, воли и без дружб,
Как скользкий, равнодушный уж,
Сгниешь, прокиснешь, не сгоришь
и не взлетишь?
Впадайте в раж!
Пусть против всL, но ты - рискнешь,
Поймаешь собственный кураж,
И на рожон прямо попрешь -
Вот жребий ваш!
Хотя ты хилок и не дюж,
Но груз возьмешь, поволочешь,
По бездорожью, в грязи луж,
По горло горюшка хлебнешь,
Но скажешь лишь: "Едрена вошь!"
и "Ну даешь!"
Впадайте в раж!
Пока на свете ты живешь,
Мила тебе любимой блажь,
Волнует простенькая брошь,
Ты все отдашь!
За ласку и улыбку лишь
Оценишь жизнь в копейку-грош,
Слова и клятвы затвердишь,
Хотя б все было это ложь,
Но вспыхнешь и мосты спалишь,
И пусть костей не соберешь,
Так ну и что ж,
Так ну и что ж?
Так ну и что ж!...
Морские мотивы
═══════════════ 1
═════════════════════ "Это не стихи, это - нечто"
Ну вот и все - уже готов корабль,
Сияя чистотой и красной медью,
Груженный солонниною и снедью,
С командою, считающей - пора б
Отчаливать, рвать пуповину с твердью.
Но капитан подвел - пропал и нынче пьян,
Мы с ним в трактире за бутылкой рому,
И я сказал ему:
"Послушай капитан,
Возьми меня с собою в океан,
К неведомому берегу другому.
С тобою вместе мы б умножили кураж
Под белым парусом полета в неизвестность,
на полной скорости пробили б свод небесный,
луну и солнце взяв на абордаж,
и может быть настигли бы мираж,
погоня за которым бесполезна.
Мой капитан, я так с тобой хочу
Глотать простор в движеньи бесконечном,
На тигле раскаленных чувств
Слова переплавляя в "нечто"..."
Но капитан прикинулся сатрапом,
На речь мою он отвечает храпом...
══════ 2
Уловила ветер
парусина телом,
и под стать невесте
яхточка вся в белом.
Ты вослед кричала,
подавала знаки...
Повернуть к причалу?
и опять на якорь?
Черт возьми! Под килем
водяная толща,
тельняшечку мили
на груди полощут,
врезаешься в брызги
из солнечных капель -
выпей то виски!
пригуби хотя бы!
А маршрут движения
- из соблазнов соткан -
вечная погоня
за синим горизонтом.
Дыщать полной грудью,
ни о чем не думать -
достаточно будет
про карты да румбы.
И с наслажденьем
остаться в покое
на волнах, на пене
соленного моря...
════════ 3
Отдать концы! И мокрый якорь,
с утробным перебором цепи,
Цедит остатки редких капель,
Дробящих отраженье неба.
Качнулись палуба и мачта,
И застучал угрюмо дизель,
И нос упруго резать начал
барашки на волнах от бриза.
Еще лучи шалеют в танце,
в игре воды в цветном наряде,
но бесконечное пространство
встречает сумраком, прохладой,
и чернотой с дорожкой сыпи
в пучине бархатного свода.
Тебе все кажется простым и
совсем доступною - свобода
уйти в иные измеренья,
уйти, обдумав, без горячки,
упав в подушку с наслажденьем,
смыкая веки в мерной качке
до утра хмурого - с вопросом:
"я в середине континента,
а где же палуба? матросы?
луной протянутая лента?
и опрокинутые звезды -
ковром мерцающего света,
как летом светляки в покосе,
и все - чему эквивалентно?"
* * *
Моя поэзия - живое существо:
смешной, пушистый, ласковый комочек,
прорвавшись через паутину строчек,
влетит в пределы мира твоего,
затеет кутерьму и баловство,
в надежде, что хозяйка захохочет,
возьмет на руки, пощекочет,
или иное явит волшебство...
Голос
Вне рамок ты, ты - крайний случай -
и необычное лицо,
и голосочек твой певучий,
что перехвачен хрипотцой.
Он отовсюду мною слышим,
в гомоне всех мной различим,
в нем обертоны будто дышат
знакомым с детства и родным.
Я - камертон, что в резонансе
гудит о том, что красотой
растворено во всем пространстве,
но называется - тобой.
Иное все - теперь крамола,
Теперь - не значит ничего!
я полон соло, соло, соло
грудного тембра твоего...
Пантера
вы мне мнитесь очень тонкой,
грациозною пантерой -
помесь маленькой девчонки
со все знающей гетерой.
То вы весело искритесь
от моих дурацких штучек,
и со мной сыграть стремитесь
вы в пинг-понг в словах колючих.
И я будто бы как в детстве
понимаю все буквально
и о вашего соседства
расцветаю интегрально,
но затем - жестокий холод,
а в лице - такая скука,
и я вновь совсем не молод,
и куда уж мне до друга
этой дамы с блеском примы
- как зверек на мягких лапах
отойдет невозмутимо,
дорогим волнуя драпом.
И покажется невольно,
что природный ужас ожил,
и сейчас вопьются больно
Коготки на моей коже...
О суициде
1.
Не гневите господа Бога
Даже помыслом о суициде,
С гордым носиком и недотрогой
С ним при встрече - мимо пройдите
Вы - осколок живого начала!
Для чего вам тот суетный лепет?
Далеко кораблю до причала,
Свеж и гибок тоненький стебель.
Прорастет пусть сквозь горы сора
Полновесным колосом хлеба
И искусно вплетенным узором
в сложный замысел Высшего неба...
2.
Этюд на одной струне с обертонами.
Простите...
Я не сужу - произношу:
гоните в шею эту жуть -
Я вас молитвенно прошу:
живите...
слова звучашие, как нож,
совсем неправедную ложь,
С комком у горла, слезы - в дождь -
снесите...
Пускай обмануты опять,
Но что уж сопли распускать,
Рыдать, скулить и воевать,
коль жалок витязь?
Обременен что ли семьей?
ушел к красотке молодой,
оставил вас с дитLм одной?
Ну что ж, утритесь.
Не лечит боли стон от ран,
Катись всL к черту - в драбадан,
Водяры горестный стакан
залпом хлебните.
Хрусталь любимый - в стенку - бац,
Руки к груди, а зубы - клац,
И вопль в мокреющий матрац
проголосите,
Но только этих самых страшных слов - не говорите!
Секунда ль, вечность - однова
пройдет там месяц, год, иль два,
И станет все вам трын-трава -
Буря в корыте.
Какой там будет поворот,
Пускай вас ничего не ждет,
Но даже - если ничего не ждет -
С миром примите.
Слякоть в душе, прощальный дождь,
вдоль тела знамя - юбка - клеш,
И просто маленькую брошь -
себе купите.
Жакет украсьте иль косу,
Шагните будто бы к венцу,
И ошалелому юнцу
Вы улыбнитесь,
Но от случайных этих слов вы откреститесь!
Мыча ж бравур от ля до ля,
Не зная что, но все ж любя,
Хотя бы только лишь себя,
Себе дарите.
И заучите, что для вас
небезобидны те слова,
небезопасны те слова
о суициде,
И, черт возьми!
Умрите ж, наконец, но их - не говорите!
* * *
Любимое, лиловое, льнянное -
Каким бы ни было одето вами платье,
Оно всего лишь очень тонким слоем?
Как пес домашний будет охранять вас.
Роскошным ему быть и вызывающим
В полдневный зной в толпе на шумной улице,
Потоки взглядов ледокольно рассекающим
Античною фигуркою скульптурится.
И как пантера в сонный час полеживать
За разговорами в своей родной компании -
Лишь вспархивая волнами насмешливо,
Подчеркивать слова и замечания.
Ну а потом, когда тот миг настанет -
Час драгоценный долгожданного объятия
Мышонком оно съежится, растает
На в нежности сгорающем распятии...
Но жизнь идет, меняет одеяния, -
Они уж не пугаются испачкаться
Сандаликами сына - мальчугана,
Чтоб с удовольствием вдосталь подурачиться,
Затем упасть на спинку от дивана
Усталой грудой еще теплой ткани,
Чтоб замереть в тоскливом ожидании...
* * *
Опускаются сумерки синие,
В этот вечер мы будем вдвоем.
Я придумаю что-то красивое,
Чтобы дрогнуло сердце твое.
Чтоб из глаз ушло безразличие,
И речь стала чуть-чуть непреложнее,
Оденья - такие привычные,
Развевались чтоб только роскошнее,
Издалека б казался серебрянным,
Колокольчиком голос грудной,
Стягом вольным - ветром колеблемый
Полный воздуха шарф голубой.
* * *
Когда в предчувствии арпеджио пожара
Вдоль нерва струн прошлась твоя рука,
Я пожалел, что черная гитара
Испанского не знала языка
Как зыбок абрис хроматической фигуры,
Мелодий странных, не способных воcсоздать
Порыв души и бремя авантюры,
что мозг Колумба могли переполнять.
Не подсказала бы в тиши Вальядолида -
Какая для меня была открыта дверь,
И для чего проводится коррида,
Где так жестоко гибнет этот зверь?
Но почему живет в сознаньи вера,
Что суть постиг почти наверняка
Тоски и боли, не услашанной тореро,
В предсмертном рыке раъяренного быка?
* * *
Я тебя завоюю не в смертельном, кровавом бою,
Не толкаясь локтями, не участвуя в суетной драке,
А всего только тем, что на каждом клочочке бумаги
Много больше, чем нужно, напишу одно слово: "люблю"
Чтоб увидеть в глазах твоих белые флаги...
* * *
не пришпилить, не прикнопить,
взаперьти не удержать, -
в вашей ветренной природе
выше всех - мечта летать.
Ну а я - лишь только грезю
воплотить коварный план:
из подручного железа
смастерить аэроплан,
тишину небес нарушив,
вас за облаком догнать,
чтобы шепотом на ушко
эту песню прокричать!
* * *
Мой зверечек осторожный -
Подойди ко мне, не бойся,
Мне понятен твой тревожный,
твой невозмутимый нрав
И немного пообвыкнув,
моей лаской - успокойся,
С наслаждением замурлыкай,
Когти врозь и хвост задрав...
* * *
Вы оденьте дочурку в нарядное новое платье,
Заплетите в косичку большой накрахмаленный бант,
Как похожа она на впервые зардевшийся счастьем
Распутившийся только, но уже совершенный тюльпан!
В угловатых движеньях проглянет сквозь тоненький ситец
Вся фамильная ваша и стройность, и резвость, и стать,
Оцените предвзято, но сами себе удивитесь
Как же вас угораздило такое вот чудо создать!
Мама! Мама! Давай в магазин поиграем!
Ты же мне обещала,
А торт будем есть мы потом.
Ну а можно игрушечный чайник наполню я чаем?
Почему?
- Ну тогда поиграем мы в дом!
Я сготовлю еду, постираю белье и поглажу,
И помою полы, испеку и пирог, и блины.
Ты же, "дочка", пока я куклу купаю Наташу
Приберешь все игрушки, и платье мое и штаны.
Я схожу в магазин,═ ну а ты, смотри мне, - не балуй!
Вот тебе для печенья я чисто тарелку протру..."
Как забавно вам все это слышать, пожалуй,
но невольно втянувшись в игру
Нарочито серъезному взгляду ее улыбнитесь,
И до уровня дочки ее поднимитесь!
* * *
Ты стрела, не достигшая цели -
в изогнувшемся луке тугом
ты направлена кем-то умелым
в синеву этим солнечным днем:
сладко воздухом свежим напиться,
И в луче проблескнуть золотом,
Чтоб горячею кровью умыться,
Надломившись, в сердце моем.
* * *
════ (Очень нехорошее письмо не про конфеты)
Мне очень жаль те минуты,
Которые прожил не возле тебя.
В это никогда несбывщееся время
Даже солнце перестает быть привычным
═════════════ дополнением к понятию "день"
А наполняется тихим светом
И как пальцы мои теряются
════════════════ в твоих волосах.
И если и уходит,
════════════ то не по каким-то законам
══════════════════════ небесной механики,
А лишь затем, чтобы мог я
═════════════════ ощутить вкус твоих губ...
В эти потерянные мной минуты
═══════ даже слова перестают быть обычной
═════════════════════ последовательностью
═════════════════════════════════ звуков
И обретают неведомый смысл,
Который, наверное, и имел в виду
Восторженный язык первобытного.
Они становятся таким же естественными,
Как стук сердца и твое дыхание,
Или как резиновый мяч,
Переданный доверчивой детской рукой.
В эти украденные у меня мгновенья
Происходит то, чего еще никогда
══════════════════════════════ не было
И может никогда не случиться,
Отчего остановливается сердце,
Завороженное тобой...
В эти никогда не кончающиеся дни
Никакой холод не способен разорвать
══════════════════════════ странную близость
═════════ и теплоту единения,
Как невозможно разорвать полюса
═════════ одного и того же магнита.
В эти опаляющие мозг года
Для тонких твоих рук плечи мои
Становятся наинеобходимейшей
════════════════════════ необходимостью
В эти века
Пространство между землей и шестым
═════════════════════════════════ небом
Становится слишком узким,
Чтобы мы, такие большие,
Могли в нем уместиться.
Как и все нормальные человеки
Я отчситываю секунды по
═══════════════════════ своим часам,
И они, жалкие и одинокие,
Проглатываются с клекотом
═════════════════════ чернильной мглой,
Но иногда я начинаю думать
═════════════════════ от противного,
И сбывшиеся наши тысячелетия
Падают к моим ногам.
Пусть!
Теплый вечер будет июньским,
Со звездою на небе черном,
И с тобою - робкий и юный
Собеседник - тобой увлеченный
О тебе с тобой говорящий,
Что он любит тебя - во всем белом,
И тебе все скажет кричащий
Его взгляд - отчаянно смелый.
А под утро, на плече его жестком,
Сон поймает поток восходящий,
Как же все-таки это непросто
И красивой быть, и любящей...
* * *
Стебелечек в платье белом
С зеленью упрямых глаз -
Каждый день бутоном спелым
Для кого цветешь сейчас?
Для кого тот быстрый танец
На спешащих каблучках
И предательский румянец
расплывается в щеках?
И все так же ли красива
Глубь встревоженных зеркал
Где с каштанновым отливом
Пух волос в лучах застрял?
* * *
У вечеринок - сумашедшее начало:
Волнуют соблазнительные запахи,
Хозяюшка, уже чуть-чуть усталая,
Спешит сменить халат на платье алое,
С загадочными зверями и знаками.
Под крики разливают по бокалам
Мужчинам - белое, а дамам кисло-сладкое,
И разговор - в стихийном беспорядке
Бежит куда-то словно дитя малое.
От алкоголя ли, от праздника, от встречи -
Внутри отпущена зажатая пружина,
Как музыка вам дружеские речи,
Себя же можно только ограничить
На очищении от шкуры апельсина.
Его же мякоть почему вам напомнит
События случайные из юности,
Ваш смех, кокетство и безумности
Над человеком вдруг возникшей монополии...
И старой песни сладкое начало
"Как в этом мире вас недоставало..."
* * *
Мелькнувший лик чеширского кота
Соединяет небыль с настоящим,
Притыра он - от ушек до хвоста -
уже под боком - жаркий и урчащий.
Неосязаемые контуры того,
что даже не хотелось, только снилось -
Морской волною с дальних берегов
По вашей гальке с пеной прокатилось.
Что ж скажут вам вот с этого листа
Улыбочка, усы, его гляделки?
И где та цель, пунктир ведут куда
Зеленых глаз загадочные стрелки?
* * *
В день декабрьский, в день морозный
Состоялась наша встреча
Ты лукаво, несерьезно
Игнорировала речи
Мой ненужный пыл помпезный
В оглупевших вдруг словах
Шелухою бесполезной
Тает в солнечных лучах
Оказалось только важным
Первобытное волнение
И прохладных, ждущих, влажных
Губ твоих прикосновение...
Бред
Изнутри панцирь взмок,
Лихорадка огня,
Невозможно дышать
На пороге беды,
Раскаленный песок,
Черепаховый шаг,
И лишь близость воды
Ощущает клешня.
Зной бы перетерпеть,
Доскребстись б до волны,
Где прохладный поток
Обнимающих толщ.
На кону - жизнь и смерть,
То ли крах, то ль восторг?
Океанская мощь
иль язык без слюны?
ВсL ли это - лишь сон?
Но читаю с листа
Лета многие вам,
а себе Аллилуйю...
На губах уже соль,
Я в пустыне как танк,
и не час, и не два
все буксую...
буксую...
буксую...
* * *
Выгибая пре-длинную шею
Под пушистым пре-белым шарфом,
Как от всех - ждете - оцепенею
От касания рукавом.
Но рискуя нарваться на бурю,
Возмущения═ искренний шторм,
Издеваюсь слегка, каламбурю,
И болтаю совсем о пустом.
Говорю вам, что вы - Галатея,
Еще прочие всякие "ню".
...Пусть в восторге я не немею,
Но подайте мне руку свою...
* * *
Скальпель слов - ударом бича,
Четвертуя меня и калеча,
Полоснул наотмашь, сплеча
"Почему же..." - вопрос не отвечен.
Смуту только развороша,
Свет надежды мелькнувшей - обманчив.
И волос твоих огненный шар
Улетучился, как одуванчик.
Только громко хлопнула дверь
"До" и "после" - со стуком двоящим,
Заметался, как ранненый зверь,
Но затих, будто умер, - рычащий.
То ли сон, то ли явь, то ли бред:
Она рядом - подходит, садится,
Говорит что-то, ждет мой ответ,
Улыбается, сердится, злится.
А духов запах мучит, горча,
Сердце колет, как острая спица -
Моя память, как будто свеча,
Не желает во тьме раствориться.
Вспышки-сгустки минут дорогих
На похмелии - горькое явство,
Сжечь мне, что ли, все эти стихи?
Для чего мне пустое богатство?
Оседай! Моя муть, моя взвесь,
Утихай моя═ злость, не кусайся,
Есть же ты и я еще есть
Расставаясь, а может, сплетаясь?
Знаковый этюд
Вы несоизмеримы
Со знаком вопросительным,
- Но с легким и стремительным
Знаком восклицательным!
- Смешливым, обаятельным,
Нахально искусительным,
Как в завитушках пушкинских
С ликом восхитительным.
Движением пленительным
Открывайте двери,
Входите и являйте
Вс╦ в предельной мере.
И вирусом любительным,
Бацилою мечтательной,
И, наконец, страдательным
Залогом заражайте!
Точкой с многоточием
Немного подразните,
Своей непредсказуемостью
До них же доведите...
Пускай всегда он будет
Вам преданной собакой,
Что радостно загавкает
По вашему же знаку!
"К совершенству я не стремилась..."
К совершенству я - не стремилась,
Но кто странности мне объяснит:
Что петелька вот - распустилась?
Как на вешалке - блузка висит?
Отчего мой любимейший котик
В щель забился и тихо скулит?
И гвардеец-то рослый - проходит
Совсем рядом - и не глядит?
Отчего же я с пудрой сухою
Не цвету штукатуркой ланит?
"кто же я, скажи мне, такое?"
- Но зерцало - потупясь - молчит!
* * *
Окатили вас мертвой водой,
Опустились безвольные руки,
Где вчера был зенит - голубой,
нынче ж туч - набухшие дуги.
Порошит вокруг - белый снег,
Крыши - будто сметаной облиты.
Сам собой рождается смех,
Забываются все-все обиды.
В такой час можно просто пожить,
Ни к чему никуда не стремиться.
Примириться со всем, всL любить,
Безбоязненно сердцем раскрыться...
* * *
О! Как же вы великодушны!
И я - коленопреклоннен
Изображу свою послушность,
Что называется - пленен!
Изыди, наконец, постылый
Внутри клокочущий бурьян (дурман)
Дай насладиться раем милым,
Которым я на сутки пьян!
Замру, как слон в посудной лавке,
И прекращу совсем дышать -
Взъерошит шерсть дворовой сявке
Хозяйка - добрая душа!"
* * *
Разобижена, губки - надкушены
Черносливом сверкнули зрачки.
Вы прекрасны в злости недюжинной
Оскорбители - дурачки!
Не в характере вашем - безропотность,
Бьет наотмашь упругая ветвь -
кулачком пальцы нежные - собраны
Еще будет синяк (розоветь) пунцоветь
На той роже - сейчас ненавидимой,
Но чего ж говорить о пустом?...
Первозданной я будто увидел вас -
Одичалым с шипами цветком.
Антиномии
Не упорхнуть и не остаться,
не узнавать себя в себе,
перерасти, не помещаться,
в телесной прежней скорлупе.
Рывком сломать периметр рамок,
стать нецепным бродячим псом
Веди меня, малайский амок
по лабиринту катакомб.
Хоть взаперти, но не на дыбе,
и голосистая труба -
как маячок в пылу событий,
как вопль души: не отступай!
А посчитай, что мир в кармане,
как солнца мякишь - при окне,
словно оркестр - при барабане,
и гриф гитары - при струне.
и мне достанется богатство -
тебя окутать в═ плед речей,
чтоб ты могла мне улыбаться,
навзрыд повиснув на плече...
* * *
Под корой, под берестой
Древесина прячется, -
Я ж открыт перед тобой -
Можешь подурачиться.
Ножом вырезать божка
С прорезями - глазками
С ртом - от самого ушка
И на все согласного.
Чтобы я тебя любил -
Словно папа Карло - ты,
Для тебя бы посадил,
Дурень - в поле злато бы.
Убежал б от всех Мальвин
С розовыми щеками
"Ну их к ляху! К черту! Блин! -
С нудными уроками..."
ВсL полену - нипочем,
Гвардия - не квасится,
А с огнем кто, с топором -
Перекарабасятся!
В сердце трещинка прошла -
Царапина пустяшная...
Кто ж еще сгорит дотла,
Когда ты озябшая?...
Просто весна
Выпятив грудь, надуйте щеки,
И гордо задерите нос,
Как приз себя вы вознесете
Раздачей грез.
Эй ты, мальчишка-симпатяга -
Давай, взгляни,
От вытяженья и напряга
Шею сверни!
Профессор - божий одуванчик,
Прапредов лоб,
Забудь на миг про свой диванчик
И про ам╦б!
А вам, почтенные матронны -
Не уязвить!
Теперь пора - хозяек трона -
переменить!
Не бархат, драп, а просто - ситец
Теперь в ходу,
Кляните, славьте, расступитесь -
Ведь я - иду!
* * *
Ну неужели вам не хочется
Юлой вращаться в высшем обществе?
Руки движением отточенным
Дать целовать пальчиков кончики?
Так благосклонны к восприятию
Те обращения пардонные -
Неуловимые объятия
И комплименты бесподобные.
Быть окруженной кавалерами,
Смущаясь, вспыхнуть от букетика
Юнца - смешного офицера и
Подарков статского советника.
Но где же, где это ушедшее?
Ну почему время изменчиво?
Не говорят уже и вам: "Шер ше..."
- Не дама вы, а просто женщина.
И залов нет, где многолюстрово
Сверкали б свечи и сияли вы
С корсета ложищем прокрустовым
На без того тончайшей талии.
А нынче что? А дискотеки вы
С их темнотою и со скукою
Отвергли - ныне только с тем, увы,
Что называется наукою.
Увлечены серьезной книжицей
Очки висят на тонком носике,
А диссертация не пишется,
Душа сама куда-то просится.
Наверно, очень хочет праздника -
Такого, чтоб... - невыразимое
живет внутри многообразие
Ушедшего, невоскресимого...
Почти иностранный стих...
Ты буря, но - в миниатюре!
И неизвестность - априори.
Де юре - говоришь мне: "сорри..."
Де факто ж - держишь на шампуре.
Рулады смеха - серпантином,
Как пузырьки - в бокале "колы".
И ты - воздушнее Эолы
(богини ветра у эллинов).
Блик платья в огненном пурпуре -
Знак превосходства дня над тенью.
Стремительность перемещенья
В спирали новой авантюры.
"Давай!" - Но разве я поспею?
Смогу предвосхитить случайность?
И повезет необычайно -
В день знаменитый - быть в Помпее?
Все ерунда - одно в фаворе:
Иконописнее мистерий
Твой силуэт в проеме двери
- Подсолнух в головном уборе!
* * *
Порханьем махаоновым
в волнах благоухани
ажурностью капроновой
чаруете ботаника.
И экземпляром редкостным
в своем узорном росчерке
летите безотвественно
вы от судьбы сородичей,
что под стеклом на полочкам,
да не одною дюжиной
на тоненьких иголочках
наукою засушены...
* * *
Когда я печальный,
И неинтересный -
Погляди - кристально,
И ударь - железно!
А дернусь порывно -
Остудишь морозно,
Отойдя отрывно...
- Я съежусь мимозно.
Но!
Зарей апельсинной
Я вторгнусь букетно,
Объясняясь картинно...
- Улюбнись портретно,
Сморщь носик куръезно,
Погляди бездонно,
Обними березно,
Колокольно звонно,
Бесконечно длинно...
Тогда беспредметно
но очень причинно
Запою поэтно...
* * *
Прочитав, надули губки,
И решили - все забыть!
В старой памяти скорлупки
Кол осиновый забить!
С генеральною уборкой
Объявить опять аврал.
В мерзкий образ сыпнуть хлорки -
Чтоб надежней разъедал!
Чтоб не смог он больше мучить,
В грех неправедный склонить,
Также сжечь - на всякий случай
Протянувшуюся нить.
Исчезай! - В ночи висящий
Раздражающий кошмар -
Надоевший и жужжащий
препротивнейший комар.
* * *
Если только разозлишься,
Выйдешь из себя -
Ты не думай долго слишком,
Приходи в меня.
Заходи совсем без стука
В этот странный дом,
С сапогами, можно с сумкой,
Вязанным шарфом.
Раскидай все и наруши,
И потребуй чай,
Мной любимейшую кружку
кокни невзначай.
Но тебе я все прощаю
Ты хоть что ломай
Но прошу и умоляю
- Назад не улетай!
* * *
чтоб вам чувствовалось лестно
нам недостижимо равной,
вы позвольте моей песне
в душу проникать отравно.
Чтобы вам самой запелось,
станцевалось грациозно,
Разбудилась чтобы смелость
спеть спонтанно одиозно.
От похвал же раскрасневшись,
полнотою чувств взорвавшись,
нарисуйте в лице нежность,
с благодарным взором вашим.
Мы ж за это вас объявим
преталантливый сеньорой:
"Гениально! Всем на зависть!
Для нас - высшая умора!"
Моей песней усыпитесь,
ликованье - выше крыши,
в себе ж памятник несите,
как мои шальные вирши!
* * *
Вот пришла татарва за богатой добычей и данью,
Высоту превосходства в своих карих очах храня.
Только пыль на плечах, да стонут еще расстоянья
Что легли за спиной под горячечный топот коня.
И глядит она сверху с открыто надменной усмешкой,
На все злато и стихо к ее поднесенным ногам
Падет ниц перед ней и с колен не поднимется грешник,
Отворит свои двери любой приглянувшийся храм.
Берестянные кольца на тонких руках той царицы,
Режет дух совершенством каждый свободный их взмах...
А наутро, взяв дань, она вновь горделиво умчится
В тот свой мир, где степь утопает в цветах
И сверкает роса, как слеза на длинных ресницах,
После бури в пылающих бездной глазах...
* * *
Мне сейчас захотелось напиться
И, шатаясь, к вам подойти
Прямь на хилые плечи свалиться
Со словами:"О, <имя>! Прости!"
Чтобы вы эту грузную тушу,
Чертыхаясь, уперла бы в шкаф,
Отхлестали б, сказали: "Послушай!"
Но в ответ - бессовестный храп.
А на морде - довольство и тупость,
И вопрос отпадет сам собой:
"Почему ж даже глупая глупость
спряжена неразрывно с тобой?"
Виола
Паганини, Паганини, -
по окну - змеится иней
Полусумрак синий-синий
Вязьнет в комнате, в тепле.
Вдохновенно - твое соло,
застонавшая виола,
и тревожное тремолло -
Пульса - всплеск, и страсти - плен.
А струна - зверенок нервный -
Вьется, льнет к смычку гетерно,
вся огонь - богиня, стерва,
с лаской - острая игла.
Полновластие химеры -
Хризантемой в буднях серых -
Вздох, озноб, эроса Terra...
а в груди - колокола!
* * *
Определенно, вы - опасны:
Ожог и солнечный удар!
Как может ваш═ ажур каркасный
В себе носить такой пожар?
Испепеляющая взглядом!
Приказ для всех: "Оторопеть"!
Ваш синий шарф - как на параде
Штандарт, плывущий по толпе!
Вы повелительно молчите?
В вас копошиться сонм чертей?
Но я ведь - не огнетушитель,
А просто мирный Водолей!
* * *
Вороне бог послал кусочек солнца -
Сияет, жгLтся и блестит.
Не через тусклое оконце,
а просто так оно лежит.
Созвать золовок и подружек?
Принять с загадкой важный вид?
Сушить белье, большие лужи?
И полечить радикулит?
Или спихнуть глубоко в яму,
Землею черною зарыть.
А потом грустное, словами:
"Украли солнце" - говорить?!
* * *
На лай вот сил - не трачу я,
Собака я - кусачая -
Будь цепь не до порога бы -
не драли б нос вы гоголем.
А этого вот - кочеты
кусать совсем не хочется:
хохол и фанаберия═ -
одни сплошные перия.
* * *
Наш мир - лишь шуточка в божественной конторе,
какой-то тамошний бездельник-шалопай
зашкалил сдуру все параметры в приборе
и выросла дуга - из ада прямо в рай.
И мы, застрявшие в дуге посередине,
просто колотимся - слепые мотыльки
в неоновый обман, как в лампу Алладина,
и в призрачность любви, и в страсти, и в стихи.
И, вниз сползая к обжигающей границе,
к холодной сути погребального огня -
как сладко вспыхнуть очарованной частицей
от яркой искорки, коснувшейся меня!
И если старый бог, как строгий воспитатель,
вот именно сейчас сынку готовит плеть -
давай же мы пока не щелкнул выключатель
используем свой шанс безумственно сгореть!
* * *
1.
Ты светлое,
озеро.
Пропитано золотом осени ты,
И как сердце в дни его праздников,
Наполнено ты солнцем,
И сосны, стражи твои, шумят свою вечную песню,
Которую каждый слышал и которую никто не понял
О том, что как хорошо,
Еще самому себе непонятно как
Оказаться возле тебя,
Маленького осколка неба -
Ясного,
Чистого,
Спокойного и безмятежного,
Всегда улыбающегося
И почему-то ускользающего,
И еще насмешливого,
что даже не верится, что спрятаны где-то
омуты,
где хранишь ты печали и горести
И мечты о небе высоком...
И странное таинство тогда свершается тогда со мной:
Хочется до бесконечности смотреть
в глаза твои зеленые...
Ты земное,
ты близкое,
до боли,
озеро.
Но смотрят они только в небо
и разговор ведут только лишь с ним.
Можно кричать,
Можно бегать по берегу,
кидать камни, разбивая плывущие
по тебе облака.
Ты смутишься, но разве лишь на мгновение,
И останутся только ты и просинь,
А после меня - ни следа.
Можно ли до звезд дотянуться?
Можно ли стать высоким, как небо?
Могу ли я небом быть?
Ты далекое,
Озеро...
2.
Возможно ль жить в тебе, в глазах и вздохе,
В═ порыве, в гневе и в движеньи каждом?
Невозможно!
Возможно ль быть везде вокруг тебя,
Все радости и горести твои
Делить напополам?
Невозможно!
Как стать твоей тревогой и судьбой?
Чтоб тень твоя - была б она - две тени,
Которые слились в одну?
Возможно ль это?
Невозможно!
Ты оказалось озеро - чужое...
Твою я пил зеленую отраву,
Насвозь я пропитался горьким ядом
и клетка каждая полна тобою,
- А дай ей волю - вслед тебе бежала б -
По снегу, по ступенькам и по лужам,
Ползла и пресмыкалась пред тобой.
Была ты ведьмой - я б перекрестился,
- и все прошло бы!
Была б ты озером - я б осушил тебя
и посадил бананы
- и все прощло бы!
Была б ты Олененком -
бежал б к тебе по тундре,
упал бы замертво
- и все прошло бы!
Но ты -
хоть удавись!
и просто- напросто
я люблю тебя....
* * *
Учил я птицу, думал - синицу:
"Ну давай - говори! Ответь!"
Она же молчала, смотрела, кивала,
Но никак не хотела - спеть.
Соседка ворчала: "Ей воздуха мало,
Твоя комнатенка - как клеть!"
"Экое дело?" - светило пригрело -
Так настежь окно - отпереть!
...Вначале несмело - хохол повертела,
Но вижу, как вытянув клюв,
Моя горлица, псевдосиница,
Вспорхнула, в воздух нырнув,
На крылышках белых, белее мела,
Где черный узор - полосой,
Как будто упала, слетела, пропала,
Ушла в простор голубой.
И как тебе, птица? Легко ли летится?
Намаявшись ль ты, устав ль?
А я той порою пьян был весною -
Мне снился далекий журавль,
Не вяжа (вязя?) лыка...
Я тута вот - один...- бездонно
С фото глядела тупо ты...
Чего ж вот спирт - неразведенный,
Когда разводишь ты мосты?
Зачем подмигиваешь бровно?
И будишь что-то там во мне?
Я ж весь собой - такой любовный
в тебя смотрюсь, и как в огне
В мозг проникает мысль буравно,
Что застоялся мой Пегас,
- про деву Хлою, зверя Фавна
Всех осчастдивлю прямо счас.
Изладю гениальный опус
Уже ретивое - в грудях,
А слезы капают на глобус,
смывая пыль на островах.
Кручу на Оси шарик онный
Ну жрите, гады, ураган!
На вкус же═ - ой!!! - какой соленый
Шершавый Тихий океан!
Ну ладно, ладно - уже каюсь -
- заткните ваше сю-сю-сю -
я ж добродушно тут клюкаюсь,
шедевры мирно колбасю
Не опасайтесь, вот я - нате!
Пинайте, сволочи, труня...
Диван!??? Зачем ты, каракатясь,
как танк наехал на меня?
Я ж безмятежный и прозрачный
В планктоне бултыхаюсь, но
Погляньте все - какой я взрачный!
Ага... плыву...- бревным-бревно!...
* * *
════════════════════ "Я себя не переспорю
═════════════════════ и тебе тебя не дам
═════════════════════ Нехотя давая волю
═════════════════════ Перепутанным рукам"
═════════════════════ (из ночного бреда)
О магическом кристалле
я себя мечтою мучу -
хочешь станем мы кентавром,
все свое слагая в кучу?
Стану я твоей улыбкой,
станешь ты моей походкой,
и смешаемся мы в зыбком
общем море как селедки.
Каждый жест - мгновенный отклик,
в каждой мыcли - откровенье.
в вечном страхе, - а поймет ли
цели общего движенья?
Следуя как свет за тенью,
и в восторг затем впадая:
твоей женственной рукою
тебе нежность отдавая.
Каждый день и каждый вечер
на едином общем Вече
спорить и идти навстречу,
вне посылок став предтечей.
Ветром движимы цветками
в сумашедших танцах-играх,
перепутавшись руками -
далее - смотри эпиграф.
Сколько быть таким Нарциссом?
как возможен этот гений?
С опьянением и риском
необычных ощущений?
Не дай бог - ссору распалим
между мною и тобою,
перегретой термопарой
изогнувшися дугою.
И до ярости и взрыва,
мятежом в уровне генном.
И опять - до примитива
в разделении степенном...
и котятами слепыми
Будем тыкаться повсюду,
гукать звуками любыми
В тшетных поисках друг друга.
Но в награду - радость встречи!
В общей обретясь ауре -
Но в обычной, человечьей,
А не в мысленной структуре.
Но мечту мне все же жалко...
* * *
Уродец флюс. Таблетка пентальгина.
Я весь завис. Зациклен на Reset.
Она молчит - противная! Скотина!
В который раз - ее в экране нет!
И взвыв от боли в засурдиненные трубы,
скачу по комнате - тяжелый рифмоплет.
Я вырву все - и пусть тогда беззубо
счастливый череп песню пропоет!
Сердце запрыгает, подстегнуто page up'ом
и мир покажется с оценкой 'very well'
Всей пятерней ударю косолапо
Аккорд привычный: и 'alt', и 'ctrl', и 'del'.
|