M. Гринфельд

  
 * * *
                   Булату Окуджаве.
 
Когда опустеет Париж,
остынув от летнего жара -
ты все закоулки простишь,
сыграешь для них на гитаре.
 
Когда опустеет Москва,
от талого снего, сбегая, -
ты скажешь: напрасно тоска
асфальтом к шоссе присыхает.
 
Когда опустеет душа...
Когда опустеют столицы -
ты выйдешь уже не спеша,
из дому, ты будешь мириться
 
сначала с соседом вверху,
потом с тем соседом, что справа,
а слева сосед на бегу
кивнет, поправляя оправу.
 
Все кончено. Время. Пора -
кораблик стоит у причала.
И только гитара с утра,
стучала, по сердцу стучала.
 
        20-22 августа\2001 года.


       
  * * *
 
Я смотрю в квадратное окно,
ненавидя всю структуру мира.
Я устал, и, кажется, пятно
закрывает пиками Памира
 
узкоглазость чувства красоты,
несогласность с чувствами отдачи,
потому что горный пик Удачи
разобрали пальцы пустоты,
 
потому что выцвели глаза √
горные и белые ромашки,
а лавина капает √ слеза,
как листок оборванной бумажки
 
белоснежной. Кажется, земля
растворилась мимоходом в море
пуха.
        Мертвая петля
вывернулась, превратившись в гору.
 
               28 августа\2000 года.
                               
    
* * * 
 
Я наплюю тебе в уста, чтоб слов
звучали шелест волн и визг прибоя
(эллинскими пейзажами обои:
наполненные сети. Сей улов
 
тебе дарю).
        Упавший в воду камень,
и корабли маячат за стеной √
мы греки. Это Троя. Нами
осаждена, и, кажется, виной
 
всему отказ твой, женщины строптивой.
Увы, раскаяться твоя пора прошла.
Ты детская нога, ты в зарослях крапивы.
Ты смерть немая √ странная душа.
 
Ты, кажется, охрипла, но ни звука,
ни крика, ни движенья. Всплеск огня
высвечивает войско, бога. Духи
не сжалятся. Ты статуя. Коня
 
не выпустить, застывшего на волю,
и всю ту боль (такие времена!).
Я Аполлон, а ты кричишь, и воешь,
и не пророчишь, лишь клянешь меня!
 
               23 ноября\2000 года.
 
     
* * *
 
Я бью кулаком об стол:
╚Блажен, кто не может плакать!╩
Глазницы иссохли. Сто-
летия жизни со страхом.
 
Десницей карающий Бог -
силен, не скажу слабак, -
невнятностью сотен дорог
выискивает раба.
 
Блаженные слезы платком
своим подотрет,... как сопли.
И плачущий солью влеком
впрягает себя в оглобли.
 
Да разве подобных божеств
хотели иметь над собою,
которых недвойственный жест
к оружью зовет, как к отбою?
 
               8 мая/2000 года.
 
 
   
 * * *
 
Дни бегут. Наступила прохлада
вентиляторов в оффисах банков,
и прозрачностью окон в награду
искажается взгляд наизнанку.
 
Отступает от автомобилей
жар. И лишь пешеход-недотепа
ищет место, где б напоили,
словно он очутился в Европе.
 
Растекается пот в переулках
неучт╦нностью запахов затхлых √
только солнце сверкающим звуком
извещает: ╚Не кончена вахта!╩.
 
Дни бегут. Наступила прохлада.
Лето кончилось. Люди ожили.
Ночь протиснулась сквозь автостраду
вереницей ночных пассажиров
 
на такси, пробегающих годом,
редких. Ночь √ неуместное время,
разразилось невиданным плодом,
не найдя подходящее семя.
 
        21 мая/2000 года.
 
    
* * * 
               Саше Миляху!
                       
Такие классные усища,
неотразимая бородка.
Владеющий бумагой писчей,
как тело властвует над водкой:
 
кричащий, шепчущий,... наивный,
веселый, добрый че-ло-век.
Года летят. Твой взор совиный,
открытость голоса и век
 
вдруг наступают, как удушье
от слез. Мой старый, добрый друг,
твоею незабвенной тушью,
полученной из сильных рук
 
(боец),
 тетрадные авралы,...
а горы слов, а горы рифм
вольются в наши карнавалы,
подняв наш рыночный тариф.
 
        14 мая/2000 года.
 
    
* * *
 
        I.
Растаял снег. Растаяли глаза
в пустыне белых слез меж облаков.
Дорога в Небо √ это полоса
руки, упавшей тенью меж боков.
 
Горят огни глазного яблока √ белком.
Земля уплыла из-под ног зрачком.
А взор халатом ангельским влеком:
не кем-нибудь, представьте, главврачем.
 
        II.
Пустыня, значит, пусто на душе.
Пустует скатерть белая без яств.
И разум бел безумием, уже
не различая пищи и богатств:
 
укутав тело в нижнее бель╦,
укрыв от взора блеклость кожи белой,
мне, кажется, что в бледности ее,
скрывается еще живое тело.
 
 7 мая/2000 года.
 
 
 * * * 
 
Пустыня. Тысячи песчинок.
Кораллы дюн. Верблюжие шаги.
И тишина навязчивой личиной
примеривает скрипа сапоги.
 
И ночь.
        И звук упавшей с неба
звезды. Смотри, не спи:
Луна плетется за верблюдом слепо,
и ночь змеиным шорохом сопит.
 
И страх, и звук, и, даже, луч рассвета
жжет, отражаясь от песка огнем √
безумие, сверкнувшее приветом,
мне, присланным из глаз твоих окном.
 
И все же ночь. И все же я один.
И мука зарывается в барханы,
где Бог Пустыни болью породил
застывших слов ночные караваны.
 
18 октября\2000 года.
 
  
* * *
 
Наступает безмолвный рассвет,
удивляясь ночному затишью.
Исторгаемый Богом завет
несерьезностью радуги дышит.
 
И качаются белые пни √
разноцветные помыслы неба √
облака. Упоенность весны,
наполняемость воздуха хлебом
 
обступают июльской жарой,
прижимают глаза к тротуару,
и подвижные тени, как рой
насекомых сбиваются в свару.
 
Как бывалый солдат √ я бегом
пробегаю от дома до дома,
и душа обливаясь песком
испаряется солью Соддома.
 
 6, 20 июня/2000 года.
 
   
* * *
 
Падают с неба оборванным светом
листья осенние.
               Воздух ответом
дышит в лицо, умоляя взглянуть.
Нет, не упасть и не оттянуть
белые, яркие кистья зимы.
Между землею вращаемся мы
красным закатом пощечин.
                       Лицо
светится солцем. 
        Антенной, кольцом
радиозвуков, сигналов бегут
буквы дождинок, и, кажется, жгут
плотно стянул мои мыщцы, и вот
громом откликнулся вылитый год,
и облака, словно зеркало, в миг
стон превращают в воинственный крик,
неразбираемый ухом.
               Глаза
падают светом в твои небеса┘ -
точки, квадраты и даже круги,
не ощущенья, а принцип тоски.
 
 30 июля\2000 года.
 
  
 * * * 
 
Мой Одиссей уже нашел Итаку.
Увидел сына, и жену обнял.
И даже внуков шуструю ватагу
успел из комнат царских погонять,
чтобы они в своих нелепых играх
не портили салоны и ковры,
где как в кино назойливые титры
напоминают битвы и миры,
которые засели прямо в сердце,
которые ночами восстают,
найдя свой путь меж узами соседства,
как старый друг, ворвавшийся в уют.
 
Мой Одиссей, когда-то непоседа,
восторженно встречавший все бои,
сейчас играет в покер у соседа,
а ночью плачет не из-за обид:
он плачет, потому что постарели
его глаза, и волосы белы,
как белый щебень. Звуками свирели
опали руки в каменной пыли.
 
Мой Одиссей, придуманный не мною,
отрекся от престола. Телемак
ведет свой флот, чтобы повергнуть Трою,
забыв случайно погасить маяк.
 
И тот маяк, как свечка по убитым,
как вдребезги разбитое стекло
отсвечивает звезды и событья,
и Одиссея, пьющего вино.
 
 21 ноября\2000 года.
 
  
* * *
 
Не отпускай меня, не отпускай! √
я прижимаюсь твоею ладонью
к векам своим. Остальное пускай
не ощущается болью сегодня.
 
Не отпускай! Не касайся огня,
переступая ткань слуховую.
Голосом, словно копытом коня,
в воздухе вычертив нашу кривую.
 
Не отпускай! Не проси обмануть
эту извечную нить болевую.
Я затихаю √ желаю... тонуть,
слабость свою ощущать боевую.
 
Не отпускай! Не гони! Не брани!
Я утопаю в дыхании слабом.
Пусть, как тела наши, души хранит
ночь на часах, словно острые сабли.
 
Не отпускай!...
               но извечная дрожь
соприкасается с краешком тела.
Падает потом оттаившим дождь,
словно уже ничего не хотелось.
 
30 июня\2000 года.
 
  
 * * *
                        моему Кишиневу.
                       
Этот город похож на лица,
освещенные,.. Улицы √ строки,
где милиция стала полицией,
добавляя в язык мороки.
 
Этот город меня обидел:
отдалился, исчез в тумане,
и меня позабыл. Я ж видел,
что меня, может быть, обманет
 
тем, что он далеко. Наверно,
он подумал (тот самый город),
что я предал его √ неверный,
и проподнял в обиде ворот.
 
Милый город мой, я ж ненарочно.
Изменился я незаметно.
И теперь посылаю с нарочным
письма частые √ безответно.
 
На краю я стою у пустыни √
сорок лет не прошло ведь √ и к черту!
Мы от ссоры с тобою остынем
и помиримся с авиапочтой.
 
16 мая/2000 года.
 
 
 * * * 
 
Невнятный дым сигар.
Закрученные руки...
И безымянный дым,
упавший на асфальт √
 
я так устал от той,
которая наука
всем расставаньям вслед
безумия распад.
 
Я, кажется, закрыл,
но не глаза, не ставни
открытых ветром, вдруг
ослепшего гнезда √
 
я так устал от тех
воспоминаний давних,
что каплями дождя
упали, ночью став.
 
И книги, и кино,
и даже спички, свечи
желанием одним,
как мы наделены:
 
стремиться, что есть сил
словесностью не речи,
а чуждых форм и дел
достичь своей длины.
 
И день настал, и вот:
пришел, как в Рим, в квартиру
виновности своей
мой старый пилигрим √
 
ах, все мои пути
поэзии и лиры
сегодня привели
меня в Йерусалим.
 
7 января/2001 года.
 
   
* * *
 
Мое сердце страдает клаустрофобией.
Чей-то волею злою заперто в доме
грудной клетки моей...
 
Я не то, чтоб боюсь неразмерного стука внутри,
просто, больно разрывает мне грудь барабанной
со спины возникающей болью:
 
...Стук, стук, стук.
               Вот и стих этот топот
и клапанов ш╦пот. Я устал. Я боюсь.
Я не смею казаться бездвижным,...
 
Но пришлось. Схоронил свое сердце в алмазной пыли
среди ран, кровоточащих платиной. Только окурки
разожгли поминальные свечи лицо осветив...
 
Что ж √ Ура!
Сердце Умерло!
 
Здраствуй новое сердце
на ручном управленьи и без тормозов.
Что ж √ прощайте, машина уже наготове,
и в путь! До свиданья! Пока!
 
4 февраля/2001 года
 
    
* * *
 
Осенний воздух, кажется, увял,
меня оставив в гордом... аромате
духов надменных листьев. Тишина
разбрызгала свои глаза повсюду
и стихла, как опасное зверь╦,
перед прыжком на беззащитных...
... а зебры не заметив хвост,
клыки и запаха гниенья,
остались на лугу - шесть сотен полосатых
улиц, где пешеход мешает пешеходу,
и где машинам можно лишь летать
среди коричневых деревьев тишиной...
Коричневый - оно же равнодушье
древесных братьев, гнущихся листвой
навстречу свету, солнцу и огню,
что застревают меж соломой листьев
собачьим, нерасказанным секретом.
Увы, мне слишком хорошо понятны люди,
гораздо лучше, чем животный мир. 
 
15 августа\2000 года.
 
   
*  *  *
 
День Ангела пришелся на четверг:
почти конец безрадостной недели.
Мы с ангелом столкнулись у постели -
я лишь ложился, он уже вставал:
день Ангела пришелся на четверг. 
 
Мне Ангел стал рассказывать о том
какие есть на свете перспективы,
когда встаешь к восьми, а не в четыре
послеполудня - 
        Правда! Голова болит мне меньше.
                       
Далее о том продолжил говорить он, что всегда
стремится человек достичь величья...
он продолжал. Я слушал из приличья.
Из уст его текли, текли слова,
а я ушами хлопал как всегда. 
 
День Ангела пришелся на четверг.
Пришелся на четверг, куда же дальше -
вся жизнь моя большой отрезок фальши
на графике осей: дела-слова...
День Ангела пришелся на четверг! 
 
10-13 мая/2001 года
 
   
* * *
 
 
Упало небо, как метеорит,
разбрызгав по земле лучи, не камни:
сей Золотой Орде подарок, дань ли
небесной параллели вен? √
                       Артрит!...
 
И двинулся заиндевелый лед,
превосходя мои все ожиданья,
а ночь скользнет, оставив хвост в капкане,
в тумане затеряясь непогод.
 
И день, устав скитаться меж ночей,
присядет отдохнуть на пике горном,
как постаревший на посту дозорный,
хранящий тишину твоих очей.
 
13 марта/2001 года.
  
 
* * *
 
 
Блестит закат. Мой день уже прошел.
прошел, в развалку руки растопырив,
ступая, как хозяин по квартире,
запутывая провода, как шелк,
присвистывая, пальцами водя
по пыльным подоконникам и стульям,
где в батарее тараканьи ульи,
уже не ульи даже √ города.
 
И как умелый вор среди шкафов
он отыскал, что здесь вего дороже
и сбросил на пол, этакий прохожий
нерасторопный...
                               
        Но заката шов
сиреной громовой спугнул злодея,
и улыбнулся честь лучом отдав,
заботливо расправив провода,
меня оставил горевать в постели
холодной, словно утренний обман,
бесстрашной, словно в поле воин,...
а я - фрегат, и здесь с водой пробоин
меня ночи окутал океан.
 
27 апреля\2001 года.
 
 
   
* * *
 
Безумная птица, безумная птица
по небу летает √ не хочет садиться,
боится разбиться, безумная птица!
 
Я прячусь за деревом, прячусь за камнем,
боясь испугать еще больше внезапным
своим появленьем и видеть, как камнем
 
она устремится все выше и выше,
пока ей летится, пока еще дышит,
пока не достигнет того, кто всех выше,
 
пока не коснется крылом окон Рая,
пока не поймет, что у неба нет края,
пока не откроются двери 
               тяжелые Рая,
                                              
где мне остаются лишь только Надежда,
да яркие крылья на шляпу, к одежде,
как символ свободы, вдобавок к надежде...
 
А птица безумная падает камнем:
закончились силы, истерлись все ткани,
и слезы прибоем крошатся о камни,
 
               крошатся о камни.
 
 
1-2 мая/2001 года.
  
 
    
* * *
  
Киросин разлит по полу.
Лампа воздухом полна.
Проникает в мои поры
с киросином тишина:
 
наполняет мое тело
смесью крови и огня,...
А в глазах уж потемнело,
потемнело у меня.
 
И руками, как пожарник,
сам себя нещадно бью,
словно гордый парижанин
Марсельезу я пою,
 
 
баррикады защищаю...
только боль, она уже
подбирается нещадно
к остывающей душе:
 
щиплет, щиплет √ кожа лезет
несмываемым пятном.
Словно ржавчина железу,
телу смерть. Душе потом...
 
11 марта/2001 года. 
 
 
  * * *
 
              "... плывет в тоске необъяснимой..." 
                          И. Бродский 
 
Плывет бездумно и красиво
по перекрашенным волнам,
плывет кораблик по проливу
к моим сверкающим огням. 
 
Плывет он мимо Истамбула
и мимо Греции плывет,
вплывая в тихий переулок
моих бесчисленных забот.
 
Переплывает через море 
прохожих пьяных и пустых,
и мачты тянутся как горы
перед глазами постовых.
 
И небо зеркалом объято 
темнеет - шторм и ураган... 
Картинкой на стене распятой
кораблик пятится в туман.
 
И ночь наплывами разлуки
кулисы неба закрывает,
где с тель-авивским переулком 
кораблик тает... 
               14 мая/2001 года.
  
 
   
 *  *  *
 
Бежит дорога. Свечи гаснут,
и чей-то дом улегся спать,
и сапоги скрипят опасно,
 
одежда падает на пол,
и вьется воздухом печальным,
вслед за взлетающей стопой.
 
И я ложусь так тихо, как возможно,
чтобы не дай Бог дом не разбудить,
и кто-то воет, как сирена, ложно
всем говоря, что будет 
               хорошо... 
 
 30 мая\2001 года.
 
 
       
 * * *
 
   Облака опускались на Землю┘ 
    
 
   Тихо пела свирель над уставшею веткой 
                               сосны.
   Чей-то утренний плач ощущался
               в движении ветхом.
   Чей-то призрачный сон
   обвалакивал город собой.
   
   Опустевшее место у старой стены, 
                       обветшалой.
   И известка на плитах истертых
                        в песок,
   и дорога, искривленным жалом
                       дрожала
   в отражении неба,
   искавшего пламя, нашедшего 
                       дождь.
   
   Я шагаю по плитам, не видя начала...
   Я шагаю.., а утро уже начинает
                        стонать.
   
   По уставшим следам,
   по печально плывущим 
               канавам
   я шагаю, и слышу
   тихий шепот шагов,
   доносящийся из-за окна.
   
   22 июня\2001 года.
 
        
 *  *  *
 
Я пишу по бумагу, вростая стволом
в плодородную почву листов.
И я чувствую рану сырою корой
        Как какой-то зеленый росток
        
        я впадаю в истерику: ветки шумят,
        создовая вокруг ураган.
        Словно листья, рука вдруг лишилась ума
        от чернильных обилия ран.
        
И сражаются корни с враждебной землей,
превратившейся в змей или птиц...
Вдруг все стихло. Лишь слезы соседей-стволов
по собрату стекли со страниц.
 
        2 мая\2001 года.

* * * 
Какая бледная зима √ 
Она устала от метелей, 
И убаюканна постелью, 
Отогревается сама. 
Какая бедная зима √ 
Она давно уже не смеет 
Гулять, когда уже стемнеет, 
И снегом занесет дома. 
Какая чудная зима √ 
Какие чудеса явила!┘ 
Увы, почти меня забыла, 
А я почти сошел с ума. 
Какая странная зима √ 
Недвижная лежит в постели┘ 
Зачем вы плачете, капели, 
Не вы ли этого хотели, 
Чтоб умерла она сама? 
А я заплакан и обижен, 
Неимоверно огорчен √ 
Зима была ведь ни при чем, 
А для меня немного ближе... 
Хоть быстротечнее природы 
Летят минутами года, 
А мне казалось, что сюда 
Опять явились непогоды, 
Так и оставшись навсегда. 
2 сентября\1999 года. 

 
 *  *  *
Закружит листьев чехарда 
Сие недвижное пространство. 
И мне покажутся напрасным 
Недель бегущих череда. 
И, палкою взмахнув в руке, 
Я покажусь волшебником и магом, 
Держащим человеческие блага 
В своей избе, на светлом чердаке, 
И раздающим по чуть-чуть 
Волшебного напитка счастья, 
Который состоит отчасти 
Из четырех (иль больше) чувств. 
Как вы ошиблись, дорогие гости, 
На чердаке не счастье, а беда. 
И эта листьев чехарда 
Лишь для того, чтобы отчистить кости, 
Лежащие в земле, сверкающие белым, 
Как ориентир для Времени и тела. 
19 июня\1999 года.  


 *  *  *
Я вчера размечтался до самой души, 
до глубин непомерных, до голых костей. 
Я вчера ненавидел, и слезы душил, 
Обнимал ледяную руками постель. 
Я вчера был - спаситель. Вчера был √ злодей. 
Был царем и властителем душ и монет. 
Я купался в удаче, как рыба в воде, 
но при этом мне слышалось гулкое ╚нет!╩. 
Я тебя умолял. На коленях просил. 
Угрожал. Обижался. И бился о стены. 
Спорил с солнцем √ с тобой √ 
спорил с ливнем косым, 
ожидая увидеть в тебе перемену. 
Я вчера... Я сегодня... И завтра опять 
буду долго стоять у распахнутой двери 
и на двери смотреть, где тобою распят 
я на петлях повис, пострадавший за Веру... 
7 марта/2000 года.  


 *  *  *

╚Тень, моя тень на холодной стене...╩ 
Булат Окуджава. 
Плачут осенние призраки ночью. 
Словно боятся коснуться меня, 
перегибаясь смещением точек 
меж составными ночного огня. 
Тени их (призраков), страшные тени, 
перекрывая ночного сверчка, 
с криками боли ложатся на стены, 
с грохотом падают... Исподтишка 
руки движеньем своим согревают, 
может быть, только лишь воск от свечи. 
Призраки тенью своей закрывают 
То, что украли сегодня сверчки. 
И открываются двери, как веки 
(хочется верить, что я не во сне). 
Но ускользает надежда навеки: 
это лишь тень на холодной стене. 
29 апреля/2000 года. 

Сон 
Я не верю словам, 
Как весенним ручьям, 
Опустевшим в мгновенье. 
От жары изнывав 
По вспотевшим плечам 
Разливалося время. 
Я стоял и смотрел, 
Как земля засыхала, 
И пустела, и тлела. 
И звучал, как расстрел, 
Умирая кораллом 
Звук вспотевшего тела. 
И извечная дрожь 
Опускалась на руки, 
Как палитра на кисти 
И вонзалась, как нож 
Ощущеньем разлуки, 
Прозвучавшей, как выстрел. 
А земля зарывалась 
В песок по колени, 
Обжигаясь об дюны. 
И ее покрывали 
Оттенки растений 
Умиравшей Фортуны. 
Вот чернила засохли 
Разлетелись, как капли, 
И поникли цветами, 
Превратилися в стекла 
И часами опали, 
Разрешившись мечтами. 
14 √ 20 июля\1999 года. 
(база Зиким) 


 
 *  *  *
╚┘Надо менять глаза: 
Всюду она и он 
Ветхие, как Сатурн. 
Снова визит, рассвет, 
Снова почти чужой, 
Еле знакомый голос. 
Верю не верю √ здраствуй Счастье мое. 
Потом он уехал искать Атлантиду что-ли 
На целую вечность 
И еще на один день┘╩ 

Михаил Щербаков 
Бессменны сюжеты пьес. 
Безрадостны их концы. 
И как нам не надоест 
Терновые лишь венцы 
На головы возлагать √ 
╚Чем хуже они корон?╩ 
И так составлять слога, 
Чтоб слышались плач и стон. 
У счастья один конец, 
И тот же конец у любви,┘ 
Стал сыну врагом отец, 
Припомнив обиды свои. 
Ах, почему бы нам 
Не притормозить. 
Дать отдохнуть словам 
И опоздать на визит 
С горестною судьбой √ 
С ней мы успеем встретиться, 
Словно заслон с толпой. 
Словно планеты вертятся 
Этот сюжет опять. 
Снова конец печальный. 
Слезы глаза слепят. 
Чье-то перо случайно 
Сказку стремится создать, 
Но неудача небом 
Скатится, как звезда √ 
Умер герой и не был. 
С ним умерла любовь. 
Счастье с собой покончило. 
И начинаются вновь 
Все содрогания прочии┘ 
Снова сюжет таков: 
Беды, Счастье, Удача, 
Зависть, Любовь, Покой, 
Смерть, а как же иначе?┘ 
Слово такое есть 
Вечное, неизменное. 
Пьеса среди пьес. 
Имя ее Вселенная. 
29 июня\1999 года. 

Люди 
Холода убегают от теплых ветров, 
От каминов и печек, 
От плит, батарей. 
Поездами, покинув наш снежный перрон, 
Возвращаясь назад 
На свою параллель. 
Холода прижимаются к окнам, домам. 
В подворотнях ютятся, 
В подъездах, подвалах. 
Не жалеет своих подчиненных зима, 
Накрывая морозным 
Своим покрывалом. 
Каждый дворник незванных, сих мрачных гостей 
Норовит их метлою 
Прогнать со двора - 
И они убегают, как строчки вестей, 
Приносящих беду, 
Как бумаге слова... 
Так проходят недели, проходят года 
В вечном беге времен 
С остановкой у жизни. 
Как зима беспощадно приходит беда - 
Непонятлива, зла 
Как ребенок капризна. 
Холода ненарочно. Они не хотят 
На спине приносить 
Эти вьюги, метели. 
И вина их в одном - неизменно летят 
По земле, направляясь 
К своей параллели. 
4, 5/октября/1999 года.  
 *  *  *
Саше Риппу 
╚Я так часто пишу стихи о том, 
как мне одиноко...╩ 
из дневника Александра Риппа 


╚Сегодня таяло, сегодня 
Я простояла у окна...╩ 
М. Цветаева. 

Чернильную печаль свою руками, 
вычерчиваю на оконной раме, 
и, кажется, в надтреснутом бокале 
вся боль моя застыла, словно пламень... 
И я пишу о том, как одиноко 
быть одному. Но разве с облаками 
поговорить возможно: у порога 
застыли в небе √ не прогнать руками. 
И я подвержен точечным наукам, 
точь-в-точь, как точка на бумаге белой. 
Одна беда: я выгляжу безруким, 
хотя... безрукий я на самом деле. 
Лишь облака, которыми испуган, 
зашевелились в ожиданьи ветра, 
принесшего ко мне вдруг птичьим пухом 
от всех друзей из прошлого приветы. 
18 апреля/2000 года. 


* * * 
Сменился день сегодняшним авто, 
бегущим по гранитной полосе. 
А я, накинув старое пальто, 
спускаюсь к морю, к маленькой косе, 
что делит океан с землей 
на два. 
Я медленно шагаю по песку. 
Бесседую, и море отвечает, 
волнами ударяя по виску 
раскатами сегодняшней печали, 
оттиснутой приливами к земле 
в притык. 
Наивность, а быть может духота 
мешает впечатлений полноте. 
А море с грациозностью кота 
вливается в береговую тень, 
где в раковине скал земли 
рождается отлив. 
13 апреля/2000 года. 

 
 *  *  *
Здраствуй Утро! Не пора ль 
нам с тобой вставать, 
Нашу брачную с утра 
застилать кровать? 
Ночь прекрасная была √ 
будет, что забыть. 
Если б только не пила 
и уняла б пыл. 
Не ревнуй меня к Ночи. 
Был не с ней вчера. 
Надо мной не хохочи 
с самого утра. 
Здраствуй Утро! Как дела?.. 
Снова ты кричишь. 
Плохо что ли ты спала? √ 
а теперь молчишь. 
Почему стоит стакан, 
и бутылки треть?.. 
Я не твой. Прости. Пока. 
...Мне хозяйка смерть. 
Здраствуй Утро! И прощай! 
Мне пора идти. 
А любовь твоя √ 
к вещам, 
не ко мне. Прости... 
4 марта/2000 года. 

Вере Матвеевой II 
╚Будет ласковый дождь, и ветер поможет взлететь...╩ 
╚...И опустится ночь, и звезды будут мерцать...╩ 
Вера Матвеева. 
Будет ласковый дождь, и растает последний снег. 
И глаза опустеют, пополнив запас облаков. 
И, наверно, впервые не хватит запаса на всех, 
а по солнечным жилам начнет растекаться покой, 
потому что по миру прокатится ласковый дождь, 
потому что снегам только свойственно плакать, 
потому что слова прилипают к одежде, 
и что ж 
оста╦тся? √ Дожди, ураганы и слякоть. 
И опустится ночь √ это звезды забудут мерцать, 
развивая тот миф, где о них говорят, как о душах. 
Это будет, наверно, тем самым началом конца, 
где желание жить переходит в желание слушать. 
7 апреля/2000 года. 


Вере Матвеевой I. 

╚Разбудили меня, разбудили. 
И за горький расчет усадили: 
Сколько осталось дней...╩ 
Вера Матвеева. 


Ах, не будите меня, не будите, 
поберегите 
бумагу для прочих идей. 
И не стучите, в глаза не стучите 
так нарочито √ 
кончился день. 
Столбики, строчки ночью прикройте, 
стройте 
бумажных солдат и людей. 
Но опишите всех их построчно, 
впрочем для прочих 
есть и иной удел. 
Беды, проблемы оставьте на утро. 
Было бы мудро 
сразу же всех их забыть. 
Впрочем же, малость, самую малость 
в жизни осталось: 
каплю надежды испить. 
Радости б надо. Стало быть надо 
этой бравады 
то, что зовется любить. 
Только истлела пустая бумага, 
с нею отвага 
быть. Быть, быть... 
1 апреля/2000 года. 


* * * 
I. 
Понимаешь, твои глаза 
непременно должны закрыться, 
потому что разницу в лицах, 
ощущают сквозь голоса, 
исходящие прямо из сердца, 
на больничное пав полотенце 
цветом, горечью красного перца. 
II. 
Оглянись. Слышишь, звуки оглохли? 
Слышишь, стихли все бури земные? - 
потому что тела заводные 
превратились в железа осколки, 
разломав все деревья в округе, 
прислонившись в полете друг к другу, 
опустились в холодные руки. 
III. 
Ты откликнись. Не бойся обжечься. 
Разведи свои руки, суставы. 
Для немыслимой, злостной забавы 
опрокинь на меня свои плечи. 
И прислушайся! Слышишь движенье? √ 
то свеча √ авангард пораженья, ////наводненья 
что накроет все наши сомненья. 
IV. 
Тишина опрокинула тело, 
защитив от грядущей разлуки, 
обжигая замерзшие руки 
на покрытой снегами постели √ 
так что солнце уже опоздало, 
и на тело глаза ниспадали, 
изощренною местью Дедала. 
10 марта/2000 года. 



* * * 
Когда уходишь в вышину 
сквозь трутни дней. И тишину 
воспринимаешь, как явление природы, 
что возникает из земли 
потоком вод. И жизнь велит 
отринуть смысл и явление свободы. 
И солнца диск тебе в лицо 
настырно тычет. А кольцо 
антенны громко говорит о пониманьи √ 
вдруг начинается война, 
и спазмы боли в тень окна 
сосредотачивают все твое вниманье. 
Течет, течет смола души 
потоком городских машин, 
связавших тишь и тишину стихотворенья √ 
меня, наверно, где-то ждут, 
а я, как градусника ртуть, 
к зениту солнца поднимаюсь отчужденьем. 
Война окончена. Уже 
нельзя помочь моей душе, 
застывшей мраморным фонтаном красноречья √ 
и атом мозга, как всегда 
застыл на мысли, что беда 
уже прошла. И вроде жив и без увечий √ 
когда уже ничто не может покалечить. 
7 февраля/2000  
 *  *  *
Какая-то навязчивость дана 
Мне и моим друзьям бессонным √ 
Глазам туманостью оконной 
Явившейся ко мне с глазного дна 
Растертыми ресницами, слезами, 
Гуашью, проступившей на зрачке, 
Копируя сосуды на клочке 
Бумаги, пропитавшейся сознаньем 
О темноте, о соли, об окне, 
С оставленными на стекле следами, 
С оттекшими и синими годами, 
Приснившимися этой ночью мне. 
И я испуган этим странным сном, 
Не находя причины и мотива √ 
Наверно, ночь взяла и пошутила 
Да испарилась утренним костром. 
26 октября/1999 года.  
 *  *  *
На мертвую плоть √ живые цветы. 
Зачем? И кого мы обманем? 
Шуршаньем бумаги, как желтой листвы 
Покроем надгробный орнамент. 
Ах, как бы хотелось, чтоб каплей души 
От этих ромашек и роз 
Все цепи надгробьев, гробов сокрушив, 
Прогнать смертоносный мороз. 
Мой друг, колокольчик, твой первенец, брат, 
Кладбищенский колокол-сторож 
Застрял на крючке. Выполняет обряд 
И ты-то напрасно с ним споришь. 
Из стороны в сторону, висельник он - 
Сорваться, спастись, убежать! 
Проникнет сквозь ставни гранитных окон, 
На крышки гробов, поднажав. 
Он тоже печален √ виновник, вдовец. 
Обмякшая дочь у могилы. 
Застыли: неряха духовный отец, 
В упряжке худая кобыла. 
Кобыла грустит, и не меньше попа 
За безразличием прячась, 
Следя за движеньем умелых лопат, 
Копающих быстро, играюче. 
Могилка готова... Но колокол, Боже, 
Вот-вот он сорвется и свалится. 
А вдруг он действительно сможет, поможет, 
Со смертью неистовой справиться?! 
Не уж то уже не помочь, не спасти. 
И колокол стихнет, заплачет. 
И лягут на землю гранита листы 
Безвременною заплатой. 
Мой друг, колокольчик, ромашка √ лопух. 
Не найдено средство от смерти. 
И режет упорно, настойчиво слух 
Твой братец церковный бессмертный. 
24 сентября\1999 года. 


Смерть. 
Ни в поисках истины, 
Ни в поисках сути, 
Лишь палыми листьями, 
Как будто бы путами 
Мы связаны накрепко 
Ночными телами, 
Как женскими ласками, 
Как нитями стали, 
Бессменно рождаясь, 
Как вновь умирая 
Ночными дождями √ 
Безумство спирали. 
Как жаль коротка так 
Жизнь, каплей из глаза, 
Затухшим вулканом, 
Избитою фразой 
В мир явится речью, 
В мир явится звуком, 
Залитого смерчем 
Последнего стука. 
11 июля\1999 года. 

 
 *  *  *
Весна пришла с каким-то плачем, 
неся тоску растаявшему снегу, 
морщины льду, упавшему на реку, 
губя зиму, как шлаки печень. 
И тучи переваривают небо, 
Косясь дождями с горизонта. 
Жалость 
испытывает первый месяц малость 
весны, разрезав тело снега стеблем 
подснежника. 
Неистовая сила, 
обрушавшись в ослабленное тело, 
которое дождинками вспотело... 
И жизнь ушла водой √ не кровь! √ по жилам. 
И умер человек, как вс╦ на свете, 
а я остался плачущий в ответе. 
30 марта/2000 года. 


Приход Ночи. 

Нежная, как бабочка-капустница √ 
Омолаживающая лицо Смерть. 
Словно ночью затихшие улицы 
Город, давший молчанья обет. 
Беззащитное небо, опрокинутое 
на спину 
Безымяные звуки, чертящие силуэт. 
Все замолкло, исчезло из этой 
картины, 
Оставляя дрожащий от наслаждения 
свет. 
И распахнутые окна, и раскрытые 
настежь руки. 
Неудачная шутка о смерти, и 
смерть сама. 
И разбитое на осколки, почерневшее 
от скуки, 
Опустившаяся на землю под 
прикрытием ночи тьма. 
25, 29\1999 года. 
база Зиким