Эту подборку я хочу посвятить
двум поэтам:
российской
поэтессе и исполнительнице
Вере Матвеевой
и
израильской поэтессе Анне Горенко.
Вере Матвеевой I
Вере Матвеевой
II
"Дни бегут. Наступила
прохлада..."
"Какая бледная зима..."
"Какая-то навязчивость
дана..."
"На мертвую плоть
√ живые цветы..."
"Наступает безмолвный
рассвет..."
Натюрморт
"Не отпускай меня,
не отпускай!..."
"Осенний воздух, кажется,
увял..."
От имени Гете
"Падают с неба оборванным
светом..."
Письмо Верлена
к Рембо
"Плачут осенние призраки
ночью..."
"Понимаешь, твои глаза..."
Псалом
"Путешествую прочь
от безумных ночей..."
Сон
Сонет 1
Сонет 2
"Такие классные усища..."
Уходим
"Этот город похож
на лица..."
"Я бью кулаком об
стол..."
"Я падаю на небо своих
воспоминаний..."
"Я потерялся в этом
мире..."
"Я вчера размечтался
до самой души..."
╚Будет ласковый дождь, и ветер поможет взлететь...╩
╚...И опустится ночь, и звезды будут мерцать...╩
Вера Матвеева.
Будет ласковый дождь, и растает последний снег.
И глаза опустеют, пополнив запас облаков.
И, наверно, впервые не хватит запаса на всех,
а по солнечным жилам начнет растекаться покой,
потому что по миру прокатится ласковый дождь,
потому что снегам только свойственно плакать,
потому что слова прилипают к одежде,
и что ж
оста╦тся? √ Дожди, ураганы и слякоть.
И опустится ночь √ это звезды забудут мерцать,
развивая тот миф, где о них говорят, как о душах.
Это будет, наверно, тем самым началом конца,
где желание жить переходит в желание слушать.
7 апреля/2000 года.
╚Разбудили меня, разбудили.
И за горький расчет усадили:
Сколько осталось дней...╩
Вера Матвеева.
Ах, не будите меня, не будите,
поберегите
бумагу для прочих идей.
И не стучите, в глаза не стучите
так нарочито √
кончился день.
Столбики, строчки ночью прикройте,
стройте
бумажных солдат и людей.
Но опишите всех их построчно,
впрочем, для прочих
есть и иной удел.
Беды, проблемы оставьте на утро.
Было бы мудро
сразу же всех их забыть.
Впрочем же малость, самую малость
в жизни осталось:
каплю надежды испить.
Радости б надо. Стало быть надо
этой бравады
то, что зовется любить.
Только истлела пустая бумага
с нею отвага
быть. Быть, быть...
1 апреля/2000 года.
Осенний воздух, кажется, увял,
меня оставив в гордом... аромате
духов надменных листьев. Тишина
разбрызгала свои глаза повсюду
и стихла, как опасное зверь╦,
перед прыжком на беззащитных...
... а зебры не заметив хвост,
клыки и запаха гниенья,
остались на лугу - шесть сотен полосатых
улиц, где пешеход мешает пешеходу,
и где машинам можно лишь летать
среди коричневых деревьев тишиной...
Коричневый - оно же равнодушье
древесных братьев, гнущихся листвой
навстречу свету, солнцу и огню,
что застревают меж соломой листьев
собачьим, нерасказанным секретом.
Увы, мне слишком хорошо понятны люди,
гораздо лучше, чем животный мир.
Наступает безмолвный рассвет,
удивляясь ночному затишью.
Исторгаемый Богом завет
несерьезностью радуги дышит.
И качаются белые пни √
разноцветные помыслы неба √
облака. Упоенность весны,
наполняемость воздуха хлебом
обступают июльской жарой,
прижимают глаза к тротуару,
и подвижные тени, как рой
насекомых сбиваются в свару.
Как бывалый солдат √ я бегом
пробегаю от дома до дома,
и душа, обливаясь песком,
испаряется солью Соддома.
6, 20 июня/2000 года.
Этот город похож на лица,
освещенные,.. Улицы √ строки,
где милиция стала полицией,
добавляя в язык мороки.
Этот город меня обидел:
отдалился, исчез в тумане,
и меня позабыл. Я ж видел,
что меня, может быть, обманет
тем, что он далеко. Наверно,
он подумал (тот самый город),
что я предал его √ неверный,
и приподнял в обиде ворот.
Милый город мой, я ж ненарочно.
Изменился я незаметно.
И теперь посылаю с нарочным
письма частые √ безответно.
На краю я стою у пустыни √
сорок лет не прошло ведь √ и к черту!
Мы от ссоры с тобою остынем
и помиримся с авиапочтой.
16 мая/2000 года.
Мои заплаканы глазища,
нехмурым небом рот искривлен,
губа, как подраное днище,
и голос √ атомные взрывы.
Душа, как скатерть после пира,
а зубы √ ножики и вилки,
да покрасивей, чем сапфиры,
моих мозгов блестят опилки.
Вся неестественность природы
заключена в нехитром теле
моем, разделанном на годы,
что пролететь уже успели.
Какой-то вымышленный вывих
сознанья полного реалий,
где женщин множество красивых
мне тело дряхлое ласкали.
10 марта/2000 года.
"...Ну и скачет же он по замерзшей траве, растворяясь
впотьмах,
Возникая вдали, освещенный луной на
безкрайних холмах,
Мимо черных кустов, вдоль оврагов пустых,
воздух бьет по лицу,
Говоря сам с собой, растворяется в черном
лесу..."
И. Бродский
Путешествую прочь от безумных ночей,
Устояв
Против сотни очей
Прививавших мне суть постоянств.
По холмам, не въезжая
В твои города,
Обнажаясь
По пояс, как жданая в доме беда.
И теряя надежду вернуться,
Срываюсь вперед.
Обернуться
Нельзя - я истлевшая почва болот.
Я несусь сквозь овраги
Рысцой, погоняя коня.
И ругают собаки
Не кого-то иного - меня!
Раступаются чащи
Тропинкой лесною к тебе -
Я сегодня удачлив.
Все в отместку судьбе.
Потому-то, наверно,
Я слышу вопящих собак.
А за ними Венера
Ступая на кончики пят.
Я спадаю на землю
С коня. Желчь течет по лицу.
Я спасенью не внемлю -
Я спасаюсь в лесу.
28, 30 октября\1999 года.
I.
Понимаешь, твои глаза
непременно должны закрыться,
потому что разницу в лицах,
ощущают сквозь голоса,
исходящие прямо из сердца,
на больничное пав полотенце
цветом, горечью красного перца.
II.
Оглянись. Слышишь, звуки оглохли?
Слышишь, стихли все бури земные? -
потому что тела заводные
превратились в железа осколки,
разломав все деревья в округе,
прислонившись в полете друг к другу,
опустились в холодные руки.
III.
Ты откликнись. Не бойся обжечься.
Разведи свои руки, суставы.
Для немыслимой, злостной забавы
опрокинь на меня свои плечи.
И прислушайся! Слышишь движенье? √
то свеча √ авангард пораженья, ////наводненья
что накроет все наши сомненья.
IV.
Тишина опрокинула тело,
защитив от грядущей разлуки,
обжигая замерзшие руки
на покрытой снегами постели √
так что солнце уже опоздало,
и на тело глаза ниспадали,
изощренною местью Дедала.
10 марта/2000 года.
Я падаю на небо своих воспоминаний.
Я облаками скручен, как злым сторожевым.
И звезды расцветают на радость изваяньям,
Которые похоже, но только лишь похожи
на истиных живых.
Я падаю снежинкой, не тающей ни капли
На лаву, что струится с подножья к вышине.
Я рассечен верхушкой, как небо острой саблей
Своих воспоминаний, нахлынувших извне.
И я, не словно звезды, спадаю с небосвода √
Спадаю я душою, растаявшей во льду.
Мне нет определенья, мне нет числа, нет рода
√
Я так √ теченье слова в двухтысячном году.
30 октября/1999 года.
На мертвую плоть √ живые цветы.
Зачем? И кого мы обманем?
Шуршаньем бумаги, как желтой листвы
Покроем надгробный орнамент.
Ах, как бы хотелось, чтоб каплей души
От этих ромашек и роз
Все цепи надгробьев, гробов сокрушив,
Прогнать смертоносный мороз.
Мой друг, колокольчик, твой первенец, брат,
Кладбищенский колокол-сторож
Застрял на крючке. Выполняет обряд
И ты-то напрасно с ним споришь.
Из стороны в сторону, висельник он -
Сорваться, спастись, убежать!
Проникнет сквозь ставни гранитных окон,
На крышки гробов, поднажав.
Он тоже печален √ виновник, вдовец.
Обмякшая дочь у могилы.
Застыли: неряха духовный отец,
В упряжке худая кобыла.
Кобыла грустит, и не меньше попа
За безразличием прячась,
Следя за движеньем умелых лопат,
Копающих быстро, играючи.
Могилка готова... Но колокол, Боже,
Вот-вот он сорвется и свалится.
А вдруг он действительно сможет, поможет,
Со смертью неистовой справится?!
Неужто уже не помочь, не спасти.
И колокол стихнет, заплачет.
И лягут на землю гранита листы
Безвременною заплатой.
Мой друг, колокольчик, ромашка √ лопух.
Не найдено средство от смерти.
И режет упорно, настойчиво слух
Твой братец церковный бессмертный.
24 сентября\1999 года.
Падают с неба оборванным светом
листья осенние.
Воздух ответом
дышит в лицо, умоляя взглянуть.
Нет, не упасть и не оттянуть
белые, яркие кистья зимы.
Между землею вращаемся мы
красным закатом пощечин.
Лицо
светится солцем.
Антенной, кольцом
радиозвуков, сигналов бегут
буквы дождинок, и, кажется, жгут
плотно стянул мои мыщцы, и вот
громом откликнулся вылитый год,
и облака, словно зеркало, вмиг
стон превращают в воинственный крик,
неразбираемый ухом.
Глаза
падают светом в твои небеса┘ -
точки, квадраты и даже круги,
не ощущенья, а принцип тоски.
30 июля\2000 года.
Дни бегут. Наступила прохлада
вентиляторов в оффисах банков,
и прозрачностью окон в награду
искажается взгляд наизнанку.
Отступает от автомобилей
жар. И лишь пешеход недотепа
ищет место, где б напоили,
словно он очутился в Европе.
Растекается пот в переулках
неучт╦нностью запахов затхлых √
только солнце сверкающим звуком
извещает: ╚Не кончена вахта!╩.
Дни бегут. Наступила прохлада.
Лето кончилось. Люди ожили.
Ночь протиснулась сквозь автостраду
вереницей ночных пассажиров
на такси, пробегающих годом,
редких. Ночь √ неуместное время,
разразилась невиданным плодом,
не найдя подходящее семя.
21 мая/2000 года.
Не отпускай меня, не отпускай! √
я прижимаюсь твоею ладонью
к векам своим. Остальное пускай
не ощущается болью сегодня.
Не отпускай! Не касайся огня,
переступая ткань слуховую.
Голосом, словно копытом коня,
в воздухе вычертив нашу кривую.
Не отпускай! Не проси обмануть
эту извечную нить болевую.
Я затихаю √ желаю... тонуть,
слабость свою ощущать боевую.
Не отпускай! Не гони! Не брани!
Я утопаю в дыхании слабом.
Пусть, как тела наши, души хранит
ночь на часах, словно острые сабли.
Не отпускай!...
но извечная дрожь
соприкасается с краешком тела.
Падает потом оттаявшим дождь,
словно уже ничего не хотелось.
30 июня\2000 года.
Такие классные усища,
неотразимая бородка.
Владеющий бумагой писчей,
как тело властвует над водкой:
кричащий, шепчущий,... наивный,
веселый, добрый че-ло-век.
Года летят. Твой взор совиный,
открытость голоса и век
вдруг наступают, как удушье
от слез. Мой старый, добрый друг,
твоею незабвенной тушью,
полученной из сильных рук
(боец),
тетрадные авралы,...
а горы слов, а горы рифм
вольются в наши карнавалы,
подняв наш рыночный тариф.
14 мая/2000 года.
╚Если ты меня когда-нибудь забудешь,
если память рыбой замолчит...
Если мысли стаями распустишь,
пусть меня сквозь дырочку замочной
скважины ты сможешь различить:
покажусь тебе неправомочной,
горькою фантазией тогда,
где речною линией молочной
пропадаю, вроде, навсегда.
Чтоб тебе легко запомнить было,
чтобы этот блеклый образ мой
не исчез в твоих глазах...
Слепило
солнце больно, словно лед зимой.
Если все же ты меня забудешь
и, прикроясь тишиной, заснешь √
я отправлюсь за глазами в путь,
лишь
вырву из небесных ножен нож:
этот луч вчерашнего рассвета,
фарами слепящий на шоссе...╩
...Оставляя Бога без ответа,
двигаясь по ртутной полосе.
27-29 апреля/2000 года.
* * *
╚Тень, моя тень на холодной стене...╩
Булат Окуджава.
Плачут осенние призраки ночью.
Словно боятся коснуться меня,
перегибаясь смещением точек
меж составными ночного огня.
Тени их (призраков), страшные тени,
перекрывая ночного сверчка,
с криками боли ложатся на стены,
с грохотом падают... Исподтишка
руки движеньем своим согревают,
может быть, только лишь воск от свечи.
Призраки тенью своей закрывают
То, что украли сегодня сверчки.
И открываются двери, как веки
(хочется верить, что я не во сне).
Но ускользает надежда навеки:
это лишь тень на холодной стене.
29 апреля/2000 года.
Я бью кулаком об стол:
╚Блажен, кто не может плакать!╩
Глазницы иссохли. Сто-
летия жизни со страхом.
Десницей, карающий Бог, -
силен, не скажу слабак, -
невнятностью сотен дорог
выискивает раба.
Блаженные слезы платком
своим подотрет,... как сопли.
И плачущий солью влеком
впрягает себя в оглобли.
Да разве, подобных божеств
хотели иметь над собою,
которых не двойственный жест
к оружью зовет, как к отбою.
8 мая/2000 года.
Я потерялся в этом мире,
Все ощущения низвергнув.
Да, мир я ощущаю шире,
Чем можно, нужно. И, наверно,
Пора обрезать, что мешает.
А солнце проволкой сверкнув,
С собою облака мешает,
Шепча разбитому окну:
╚Я вас любил...╩ - зачем не знаю.
Холодный взгляд, где лед уже стекло.
А на столе нет рюмок, нет вина и,
На душу солнце окнами стекло.
Подходит вечер √ теплится надежда.
Как вс╦, когда приходят холода.
Я начинаю думать, может, прежде
мне не хватало воздуха.
╚О, да!╩ -
воскликнул рот и легкие вздохнули,..
А может я не прав и вс╦ не так.
Меня к двери прижали и, столкнули
со мной обиженный на всех косяк.
Я ощущаю также, как прежде.
Я двигаюсь наперекор окну,
где теплится вчерашняя надежда:
короткий миг, лучом в глаза сверкнув.
4 февраля/2000 года.
Прибоем разбросаны камни,
Зарыты в песок, как тела.
Лежат под звучанья плесканий,
Врезаясь в прибой, как стрела... √
Солдаты погибшей державы,
Собой закрывая страну
От волн, что несметной оравой
Стремились прорваться к окну,
Где я под луною накала
Орудовал быстро, легко
Пером. А чернила стекали
Волнами ко мне на стекло.
С какой-то далекой улыбкой
Смотрел на вечерний прибой,
Где море от счастья избытка
Трубить не хотело отбой.
24, 25 января/2000 года.
Я бесспорно уже не смогу умереть:
Оторвать свою душу от тела,
И алмаз до крови не смогу я стереть,
И поджечься, чтоб тело истлело.
Мне растаять весною, увы, не дано,
И отречься от мира сует...
Пузырьком отдышавшего быстро на дно
Опускаюсь, как ложный ответ
На вопросы, душившие всякую тварь,
Что по паре была спасена.
Но на фоне дыханья бледнеет словарь,
Разъясняющий слово ╚весна╩.
Я, во истину, тоже умею любить?..
Восхищаться?.. Творить чудеса?..
Правда, тучи уже начинают рубить
И кромсать надо мной небеса.
26 января/2000 года.
Какая-то навязчивость дана
Мне и моим друзьям бессонным √
Глазам туманостью оконной
Явившейся ко мне с глазного дна
Растертыми ресницами, слезами,
Гуашью, проступившей на зрачке,
Копируя сосуды на клочке
Бумаги, пропитавшейся сознаньем
О темноте, о соли, об окне
С оставленными на стекле следами,
С отекшими и синими годами,
Приснившимися этой ночью мне.
И я испуган этим странным сном,
Не находя причины и мотива √
Наверно, ночь взяла и пошутила,
Да, испарилась утренним костром.
26 октября/1999 года.
Я не верю словам,
Как весенним ручьям,
Опустевшим в мгновенье.
От жары изнывав
По вспотевшим плечам
Разливалося время.
Я стоял и смотрел,
Как земля засыхала,
И пустела, и тлела.
И звучал, как расстрел,
Умирая кораллом
Звук вспотевшего тела.
И извечная дрожь
Опускалась на руки,
Как палитра на кисти,
И вонзалась, как нож
Ощущеньем разлуки,
Прозвучавшей, как выстрел.
А земля зарывалась
В песок по колени,
Обжигаясь об дюны.
И ее покрывали
Оттенки растений
Умиравшей Фортуны.
Вот чернила засохли
Разлетелись, как капли,
И поникли цветами,
Превратилися в стекла
И часами опали,
Разрешившись мечтами.
14 √ 20 июля\1999 года.
(база Зиким)
Круглая. С рисунком индийского храма
стояла, расставив свои по бокам
руки, засунув в карманы пижамы
ладони,скрывая частично бокал,
растолстевший за время стояния тут,
захлебнувшись вином, коньяком,
обижаясь, что лишь за столом его ждут,
а разбьется √
тогда назовут пустяком
недостойным вниманья, не то что
тарелка √ лицо одноглазое...
Мне все это прислали по почте
на картине ╚индийская ваза╩.
29, 30 января/2000 года.
Уходим!
навеки
бросаем
уют
собакам,
привязанным
к нашим
дверям.
И руки
по стеклам
отважно
снуют
и знаки
творят.
Уходим!
Неужто
бросаем
уют,
бросаем,
как солнце
бросает
закат
ночи на съеденье,
где звезды
куют
печали
каскад.
Уходим!
Цепочки
дверные,
цепляя
к глазам.
Собак
не
жалеем.
Неужто
опять,
Невольно связав
умение рыть
и
уменье копать
с уменьем
ступать.
Уходим!
ступая
по проволке
связанных уст,
связуя
желание
и
неуменье
с Богами,
пытаясь
разделывать
небо
ножами,
и плюс
вникая
в деревьев
томленье.
Уходим!
Сквозь стены,
сквозь дыры,
идем
напролом √
глаза,
как
проход
раскрываются
шире,
Чем можно
представить
весь мир
за окном.
Уходим!
Уходим!
Бежим!
Отступаем!
Чтоб выжила
ненависть
наша
слепая!
27 ноября/1999 года.
Какая бледная зима √
Она устала от метелей,
И убаюкана постелью,
Отогревается сама.
Какая бедная зима √
Она давно уже не смеет
Гулять, когда уже стемнеет
И снегом занесет дома.
Какая чудная зима √
Какие чудеса явила!┘
Увы, почти меня забыла,
А я почти сошел с ума.
Какая странная зима √
Недвижная лежит в постели┘
Зачем вы плачете, капели,
Не вы ли этого хотели,
Чтоб умерла она сама?
А я заплакан и обижен,
Неимоверно огорчен √
Зима была ведь ни при чем,
А для меня немного ближе...
Хоть быстротечнее природы
Летят минутами года,
А мне казалось, что сюда
Опять явились непогоды,
Так и оставшись навсегда.
2 сентября\1999 года.
Я вчера размечтался до самой души,
до глубин непомерных, до голых костей.
Я вчера ненавидел, и слезы душил,
Обнимал ледяную руками постель.
Я вчера был - спаситель. Вчера был √ злодей.
Был царем и властителем душ и монет.
Я купался в удаче, как рыба в воде,
но при этом мне слышалось гулкое ╚нет!╩.
Я тебя умолял. На коленях просил.
Угрожал. Обижался. И бился о стены.
Спорил с солнцем √ с тобой √
спорил с ливнем косым,
ожидая увидеть в тебе перемену.
Я вчера... Я сегодня... И завтра опять
буду долго стоять у распахнутой двери
и на двери смотреть, где тобою распят
я на петлях повис, пострадавший за Веру...
7 марта/2000 года.
Мой босоногий вор, -
Мальчишка, погорелец.
Изысканный ковер,
Блистательный умелец,
Дарующий любовь,
Не чувство, а процесс √
Соитие кубов
Со стонами и без.
И линии слагая
Танцующим узором √
Как гладь воды морская √
Ложатся кругозором,
Стеля меня периной,
Не новой, жестковатой,
И стертой посредине
С огромною заплатой,
Где учат не любви,
А действию, процессу...
Блестят глаза твои,
Стихи звучат, как месса.
25 ноября/ 8 декабря/1999 год.