Алексей Даен
ПРОГРАММА
Midtown
Декабрьская Арабеска
Прилагательность нации
В Панкисском ущелье
Панджерского льва,
В три себя застремя,
Застенчивость музыки
В тридцать восьмится.
Против западной улицы,
От дачи крыльца,
Среди ямбов, хореев,
Хасидских евреев,
Между островом малым;
большим -
мосторяд...
Среди ж╦лтых машин
Незвенящей бумаги
В огромении фар
Проститутки шерстят.
Потные Леночки
Палиндром моих чувств с этим городом
Отливает поверхностью верности.
Кто из них не страдающий ступором
Мне поможет
в цветной разношерстности?
Кто из них бесконечным молотом
Отливает влюбленности вечности?
Кто из вас
в самолетности
пошлости
Мне поможет в
нетрезвой беспечности?
Годы сходят на нет,
бьются образы.
Дети колют
юности веночки,
Ну а рядом тусуются потные
В cамоварах и рюмочных
Леночки.
Джазовая панихида
Рисовал картину
Птицей быстрой...
И летела сука та...
Ритмисто...
Проводил, за хвост
Хватая...
А любимая в постели
Умирала...
То ли от инсульта, то ль от бреши,
Что нарисовав крестом калечил...
Может быть, грешил, опали вещи...
И раскапались капели речи...
Поэма юности
Крестился Крещатиком
В вытрезвителе
Андреевским расстрелялся
Жизнь - падла
Так изумительна
Тебе мой поток оваций!
Люблю, когда скрипит кресло
В. Гандельсману
Люблю, когда скрипит кресло,
Люблю я звонки ночами;
Не люблю вспоминать детство
Остывшими вечерами.
Когда проходит юность
Рождается старое детство;
Когда побеждает глупость
Рушится Адмиралтейство.
И вновь смотрят в душу иконы,
Прерывает ритм сердце.
Боеприпас на исходе,
Кто подойдет к этой дверце?
детства...
Лицо
Серо - зеленые глаза,
немного раскосые.
Белки, неумело заштрихованные красным;
Со временем этой краски прибавится,
возможно.
Черные точки угрей на крыльяx орлиного носа;
Их мало.
С ними борются
пальцами и аптечными средствами.
Брови - прямые Лобачевского;
Никак не пересекутся
над вышеуказанным носом
Интригующей национальности.
В поискаx морщин
нахожу лишь ямочку на подбородке...
Она уходила
Она уходила. Собирала чемоданы.
Волосы склонялись над ржавыми замками.
Она уходила. Не верил в происходящее.
Она уносила запас, тепло и уют.
Сложив их в черный баул, уходила.
Оставляя мне воспоминания, компьютер и одеяло.
Она уходила. Она покидала.
Мои тренированные мышцы взревели: "Расстрел!"
Любящие меня женщины сказали: "Свобода!"
Я, нигде не задержавшись, дал ей в рыло, бабе покойной.
Они сказали: "Убийца!" Да, я со стрелковым!
Представьте, что Белая Церковь превратилась в партизанский угол.
Возвращаясь к женщине, хочу добавить, что жизнь не лишена смысла.
Я вчера дарил знамя, а вышло копь╦ из древка.
Партизанка
Своею ч╦лкою с пробором,
Тельняшкой до острых колен;
В отеле Гарлема убогом
Она напрашивалась в плен...
И жаркий вечер, рифм звукоряд,
А после, - пот на простынях, и песня.
С упругой грудью партизанки,
С ней был весел,
в смешном порыве, наугад.
В обнимке чресел
и в прострации ночей,
В порыве чувства, словно казначей,
подсчитывая звезды на погонах,
Фанер, хрустящих и звенящих, сонмы.
И чувств изглоданных поклоны...
Я выглядел как лицедей.
Будничное
Пройдусь я по Восьмому проспекту
Замру у чужого парадного
Может там по кривому вектору
Найду себя обезображенным
Или в ближайший бар загляну
Чтобы там просто отметиться
Пинту пива заказав на углу
Чтоб распить е╦ с ровестницей
И вернуться в пустую квартиру
Одиночества многотомного
Где проиграли не свою игру
Друг другу душевно раскольную
А потом разучиться петь песню
Что учил в подростковом возрасте
Тишины слышать слова лестные
Что воспринял в Киевской области
Взять на дальний вагон билет
В боевой плацкартный поезд
И читать стихи коих нет
Что мотивировал голос
А на перроне вдовы встретить вгляд
Чьей синоним уже - созвучие
До которого сквозь гроздьи преград
Доехал увы не обученный
И с дороги нырнуть в то кафе
В любви неумело признаться
Подмигнуть городской шантрапе
Под шум переклички их раций
Позволь...
Позволь не сойти с ума
Разреши мне не разминуться
С той что возможно жив╦т
В доме на соседней улице
Позволь мне создать портрет
В метком стиле И. Шевела
Красками которых нет
В порнографичной вселенной
Позволь прикоснутся глазами
Разреши тебя встретить у входа
Пусть наше с тобой свидание
Станет символом слова свобода
Позволь мне совершить глупость
Не прося у тебя прощения
Пред тобой на колени пасть
В понедельник или в воскресенье
В бразильском ресторане
Итальянка по имени Лия
По имени итальянка
Позволь мне купить разрешение
Описать тебя на пьянке
Мы пройд╦м не один кирпич
Полируя судьбою отчаянье
Мне Умбрии просится дрожь
В подноготную подсознания
Большеглазо-красивый рассвет
Разливает портвейное утро
За чертой привокзальной мечты
Ватикан - где чудовищно людно
Последние малые доллары
Последние ей дать сто двенадцать долларов
Той что джинсовку снимет на заднем сиденье
Татуировка е╦ недоспев до соска
Члена играет спермоизвержениием
Как бездарны е╦ бритой ноги пол-часа
Сколько лет спросил опустив низко свой глаз
Она шепчет свои святые шестнадцадцать
Способна соска мне нежных подставить лишь два
Чтоб листками двумя сверхприлично прижаться
Как семиклассница раздув полено костра
Экстримальной ещ╦ иудейской моралью
Мне б над градом своим бы лететь христиански
До конца планетарной пространства ограды
В вертоплане крутом с Верой артезианской
Мусульманского оазиса веры в Христа
Довезла меня до парадного
Немного для меня сквернословя
Оголив свою напоследок грудь
Что теоретически коровья
Но мне лишь бы да как да нибудь...
Нажимает на газ давит в последний мой вечер
Ноги кроваво вмяв суставами в сапоги
Финансирует дрожь ва-банк а думает: банк
Позабыв красивый модельный подъ╦м ступни...
И радио играет джаз
А я строчку последней строфы...