Кот Бегемот
Городское весеннее...
Обнажились прошлогодние листы...
Под окном слышны сонаты, фуги, скерцо,
Что поют влюбл╦нные коты,
Когти песен запуская в сердце...
Почернел в агонии сугроб,
Кровоточа ранами ручейно.
У него температура, жар, озноб
И склероз от старости, рассеянный.
Он не может вспомнить хоть на миг,
Как колючки холода остры...
В лужах солнца золотого блик
Всем диктует правила игры.
П╦с дворовый голосует у столба,
Лапу заднюю задравши ввысь...
И грохочет водосточная труба,
Зим осколки не желая грызть.
Вот проплешина большого пустыря,
Острой осенью к зиме обритая ,
Фимиам весенний воскуря,
Мать-и-мачечи испариной покрыта..
А природа снова на сносях.
Глядь: родит, (уже отходят воды!),
Карканьем грачиным голося...
Акушер-апрель бежит, труся,
Принимать очередные роды.
Ты. Весна.
Утро раннее. Солнце. Легко и светло.
Не шокирует надпись на подъездной стене.
Лужи больше не скрыты ледовитым стеклом.
И я радуюсь тихо - тебе и весне.
Спать не хочется. Странно. Дороги река.
Л╦гкий бриз пожимает руки-лапы сосне.
От весеннего ветра я пьянею слегка.
Тихо млею и рад я - тебе и весне.
И какая-то лихость распирает мне грудь.
И ухабов дорожных будто вовсе и нет.
Улыбаюсь блаженно. И в ч╦м же тут суть?
А я радуюсь утром - тебе и весне.
Не страшит предстоящего дня суета.
Штраф гаишника - мелочь! Дело здесь не в цене.
В окна ветра парфюм. Он фиалковым стал.
Утро. Ветер. Улыбка - тебе и весне.
Вешний ветер шальной все смешал в голове -
Ты... Весна... Ты - весна! Тает, тает же снег!!!
Твердо верю теперь! Точно знаю - вас две!
Как я рад вам обеим - Тебе и Весне!!!
А пред глазами - тоник с джином...
Она сидела в Шератоне...
Ей надоел вокзал Казанский.
Вкуснее тут и джин, и тоник.
И туалет тут чище дамский.
Пусть не знаком ей Мертес Петер,
Неведом вкус Бенедиктина...
Зато в глазах - безумства ветер,
А пред глазами - тоник с джином...
Росстани...
Гремит, качаясь, памяти состав
в местах распутий.
А мы разъехались, о главном не сказав.
По сути.
Друг другу важное хотели донести,
назначив встречу.
Щепоткой стало, то что мерилось горстьми
в мешках заплечных.
Внимали сказкам розовых очков,
тянули время,
забыв Додоновых злач╦ных петушков,
клюющих в темя.
Слова? Слова до ужаса мелки.
Словами трудно.
Упрямых губ сказали уголки.
Подспудно.
Двоеточья твоих зрачков...
Двоеточья твоих зрачков
Продолжают зрачки мои.
Размечая блаженств слои,
Расставляем слои значков.
Время, будто змеи канат,
Проползает в ушко утех.
Досточтимый библейский грех,
Потом страсти омытый - свят.
В жерле огненном - твердь свечи.
Вкус кагоровый ждущих губ.
В песне, горлом поющих, труб
Двоесильный минор звучит.
Многоточьем зажж╦н восток.
Восклицательных знаков ряд.
Покаянным - нам вс╦ простят,
Смяв крыла воспал╦нных строк...
Заупокойная...
Покойница к утру почти отпета...
Мы в унисон - псалмы за разом раз...
Глагольное пришествие рассвета...
Молитвы простынь. Глаз иконостас.
Канонов хрипы. Всхлип
Трансцендентальный...
Как бисер - сыпь
Испарины венчальной...
Взл╦т междометий...
Плач по лишней, третьей...
***
У отпеваемой в ладонях крест
Из тел, поющих благовест...
И серые дома скрываются в тумане...
И серые дома скрываются в тумане.
Комочки воробь╦в под мокрым козырьком.
Остывший к ночи двор - как островок Британии,
Который в полчаса обследуешь пешком.
И серые дома скрываются в тумане,
Стесняясь обнажить бель╦ ночных гардин.
Бесстыдство окон ест туманную сметану,
И к подвигам готов внутриквартирный Джин.
И серые дома скрываются в тумане.
Туманный блюз по╦т на крыше драный кот,
Маня своих подруг по-мартовски путанных...
Туман прикроет то, что ждут коты весь год.
И серые дома скрываются в тумане.
Аккорды мокрых струн кромсают серость стен.
Разлит портвейн "Кавказ" в бумажные стаканы,
А это значит - ночь пропаща не совсем.
******
И серые дома скрываются в тумане.
Под серой пеленой сластей ночных слои.
А серые дворы, от глаз сторонних втайне,
Сорочьих рынков сеть откроют для своих...
Кровожадный Пегас...
Я кормил овсом и сеном Пегаса,
Даже пробовал давать ему морковку!
А он цокнул по надиру подковкой:
"Ты мне дал бы свежей крови и мяса!"
Я разжился мясом мифов и басен.
Кровь качал из грусти песен нетленных.
Вс╦ разбавил горькой горести пеной.
Ел и фыркал конь. Красив и ужасен.
Ждал, что к вечеру схороним Пегаса.
Некролог весь день писал ему в рифмах...
А он бегает себе в небесных рифах,
Щиплет надписи на склонах Парнаса...
Сено строк. И вдохновение будто...
Я писАл, не дожидаясь рассвета.
Конь не сдох. Скормлю стихи ему нетто...
Не дон╦с... Так тяжелы они брутто...
А вчера было сладко..
Как неприятно! В самом деле,
Вы посмотрите на него!
Раздавлен горем. Карамалек
Осталось штуки три всего.
Погас торшер. Задвинут шторой
Вечерний мир - манящ, горяч...
А утром - геркулес, который
Предписывает кушать врач.
По ложке цедит, еле-еле
Овсянку, ту, что Холмс любил.
Ей не сравниться с карамелью!
А в мыслях фраза:"Врач - дебил!".
Вчера душа от счастья пела!
Как было сладко! И зачем
Так расточительно и смело
Он раздавал конфеты всем?
В карман залезет осторожно.
Там у него почти что клад.
Как это мало! Разве можно
Лишь три конфетки в детский сад?
Макрохокку...
из киновари ш╦лка шуршаще вылезая
японец меч свой вскинул не крикнувши банзая
а мимо пробежала сиренево борзая
клинка не испугавшись и лаем ночь взрезая
располошивши спящих что простыни терзают
а кто не спит тот мускус понять всю ночь дерзает
и вкус клубники зимней на влаге губ у заек
плоды осенних сакур - миндалевы глаза их
для них цветисто-хрустко берут из банка зАем
как кисточки для чая ресничек взмах - стезя их
разить точней и хл╦стче чем меч у самурая
Нам завидовал сам Казанова...
Стало сереньким небо Стамбула,
Желчью вышел апломб Италии!
Ты в объятьях моих уснула,
А всю ночь мы с тобой летали!
Нам завидовал сам Казанова,
Подавилась слюной Камасутра!
Ну а мы с тобой снова и снова
Наступать не давали утру!
Слов таких не наш╦л бы Петрарка,
А Стравинскому нот не хватило б,
Чтоб суметь рассказать о яркой,
Нас в нирвану сносившей, силе!
Все друзья распростят нам обиды,
А враги позабудут о мести,
Когда утром с тобою я выйду,
Когда выйдешь со мною ты вместе!
Несостоявшийся жених...
Шоссе. Обочина. И вижу незнакомку.
Шоссе пустынное. Селений нет вокруг...
Стояла дева у дорожной пыльной кромки.
Лишь шелест шин и свиста ветра звук.
Она рукИ не поднимала, голосуя.
Шаля, играя, ветер волосы трепал.
На трассе так она и заночует?
Багрово-красным запад уже стал.
И жаль мне стало одинокую фигурку.
Вокруг ведь поле. Пустошь. Ветер. Глушь.
И, тормозя, к обочине я юркнул,
Разрезав пыльной кромки мягкий плюш...
Открыл я дверцу по-гусарски лихо-браво.
Сказал: LСадитесь!╕. И... о...╦...ос╦кся...
Не платье белое на ней, а белый саван...
Удара след на лбу е╦ зап╦кся...
Как св╦кла запад. Меркли, бл╦кли небеса.
И на плече е╦ была совсем не сумка,
А, с деревянной ручкою, коса...
LСтакан бы водки... Ну, хотя бы, рюмку...!╕
При╦мник слушает в машине, скажем, всякий.
Вдруг, оборвались рок-н-ролл и Пресли...
И очень жалобно завыла в н╦м собака...
Холодный пот. Рубаха липнет к креслу.
Не посмотрела на меня моя девица.
И от асфальта взгляд свой не оторвала.
Себя не помня, поспешил я удалиться...
СЕГОДНЯ НЕ МЕНЯ ОНА ЖДАЛА...
Нечто геометрическое...
Пересекались вертикали...
Рождались двойственно нули -
Мы бесконечность рассекали,
Скользя по эллипсу Земли...
Влекло туда, где параллели,
Где часовые пояса...
Мы вверх и вниз с тобой летели,
Как будто стрелки на часах...
Скользить мешала квадратура,
Торча из гладкости кругов...
Такая, друг, архитектура...
Такая странная любовь...
Но вода не горит в акватории круглой планеты...
Мир бесстрастно велик...
И учили нас,
что
многолик он...
И большая Земля не на спинах лежит
черепах,
не сестра она вовсе большим отшлифованным
плитам.
И совсем не изучено то, что в людских
черепах.
Многозвучье несказанных слов жд╦т несыгранной
ноты...
Сев на самый простой и неструганый маленький
плотик,
ощущая под пальцами пульс
на запястиях рук -
В километрах ли дело? В движенье? В бегущих
часах? -
кругосветка, как час...
К Вам за час так привык...
Кто из нас будет Лисом, кто Принцем? Не ведаю
сам я...
Многоличье вокруг -
а в глазах -
только Вы...
Цепко память схватила искринки воды
в волосах...
Эти искры готовы зажечь непокорную
Лету...
Но вода не горит в акватории круглой планеты...
Так ли это? - Увы!...
*****
Баллада об уставшем лифте...
Натужно лифт скрипел:"Спокуха!"
И даже чуточку присел,
Раззявив раздвижное брюхо, и
Прогнусавил:"Сядем усе!"
"Никто не смазывает тросы,
Ослом дамасским блок визжит.
Хоть, обрезинили кол╦са б!",-
С утра до ночи лифт брюзжит...
Набив народа полно чрево
Сверх всяких норм и рубежей,
Устало хрястнув дверцей левой,
Лифт загремел меж этажей.
Достигнув спрошенной отметки,
Решив:"Да что я? Всех дурей?",
Не дал на лестничную клетку
Народу выйти из дверей.
"Какого ч╦рта всех их носит
То вверх, то вниз? Как я устал!"
Сложил, как крылышки, кол╦са
И в шахту с грохотом упал!
О грустном...
"Стою на росстанях..." - почти
как в песне старой...
В глазах распахнутых прочти
аккорд гитары -
До боли сжатое барре
на грифе гладком...
Весна стояла на дворе...
А нам не сладко...
****
Монолог малолетнего курильщика...
Я в апреле подрос за какой-нибудь миг,
И привычки больших мне уже по плечу!
Между пальцев в руке сигарета дымит!
Я торчу. Я торчу-у! Я! Торчу!
Вот, полпачки "L&M" у отца уволок
И курю, не боюсь, как соседский Митяй!
Ну... Маманька из чуба мне выдерет клок,
Но зато: Не слюнтяй! Не слюнтяй!
Посмотрите! Дымлю среди дня, не в ночИ!
Мне прохожий от спички чирикнул огня.
Не заложишь, Митяй? Вот кулак! Ты молчи
Про меня, про меня, про меня!
Как пускают колечки из дыма? Вот, блин...
Научусь! Как факир! А что мал я - врань╦!
Вс╦ кружИтся вокруг: и вблизи, и вдали...
А из глаз: воронь╦, воронь╦...
Ностальгический дым...
Ностальгический дым подступающей осени
Растревожил грустинкой.
Август всыпал в небесного холода просинь
Зв╦зд колючих пылинки.
Черноокая тишь оглушает цикадами...
Воздух т╦плый и вязкий.
Я билет приобр╦л, посмотреть звездопада
Половецкие пляски...
Небо на зиму Землю солить собирается
Крошевом зв╦здным.
Все желанья заветные вмиг загадаются
Летним вечером поздним.
Вечер, поездом скорым, стремительно быстро
В ночь переносит.
Из шуршащей листвы дымный мост будет выстроен
Августом в осень.
А пока ещ╦ лето. И слышатся выкрики
Птичьи из темени.
Но для платья осеннего режутся выкройки.
Вс╦ сошь╦тся ко времени.
Осеннее ментально-подметальное...
Сметая веником листву,
Октябрьски щедрую,
Я думал: начисто сорву
Земную цедру...
Земля кричала: Перестань!
С листвой теплее!
А мне казалось: я - Титан...
И м╦л вс╦ злее...
Почти не оставалось сил
Сметать былое...
Увидел: землю заголил...
Одежд - ни слоя...
Вдохнув осенний аромат,
Земл╦й пропахший,
Представил: яблоневый сад,
Там - двое падших...
Метлу припрячу... Не отдам,
Я с ней - художник...
Картина: Ева и Адам,
Листва и дождик...
***
О тебе мои мысли,
Не кисни
И придерживай шляпки поля -
Очень быстро нес╦тся Земля!
На рассвете, вес╦лом и рыжем
Пролетишь надо мной!
Я увижу!
Покров...
Заморожен плач ветров.
Листья жгут. Дымы костров.
Близких зим посул суров.
В корке лужи средь дворов.
Покров...
Иней выстлал церкви кров.
Хитрый нищий вскинул бровь.
Смотрит батюшка хитро,
От кагора поп - багров.
Подвезли к ограде дров.
Рад дровам алтарник Пров,
Дело есть для топоров.
Покров...
Хмур с утра сосед Петров.
Сушью сильно жж╦т нутро.
Пь╦т спасительно ситро.
Ноет слева грудь остро.
Дочкин паспорт. В н╦м - тавро.
Заимела дочь свекровь.
Свадьба вышла - будь здоров.
Покров...
Голый кл╦н. Вокруг - пестро.
Но линолеум листов -
Улиц, садиков, бугров,
Холод, шедший с северов,
Не послушав стариков,
Не укрыл ковром снегов.
Праздник. Звон колоколов.
Дым костров.
Октябрь.
Покров...
Постыло-тоскливое...
Дождь голые деревья приласкал.
Застыли фразы в сонном карауле.
И не зел╦ная - осенняя тоска.
Обещанное будто не вернули.
Осенний лик, обезображенный тоской.
Порыв минутный - тучами зафлажен.
Своей небритою холодною щекой
Злой ветер смазал улиц макияжи.
В окно - дождя неврастеничный блюз.
Напоен воздух водкой меланхолий.
Прилип к стеклу листа пиковый туз.
И пустота. Как ночь в конце застолий.
Жж╦т губы обреч╦нности рассол.
В аорте - тромб из горестной картечи.
Грыз╦т тоска, как п╦с - большой мосол.
Постыл ноябрь. Зимних дней предтеча...
Простудился сентябрь...
Белых пч╦л скоротечным пол╦том
День осенний сегодня простужен...
Книг бер╦зовых перепл╦ты -
Осыпают страницы в лужи...
Сквозь прозрачный хрусталь мирозданья,
К нам зима осторожно стучится...
Избегая с зимою свиданья,
Гомоня, разлетаются птицы...
Как прощальное слово лета -
Георгины беззвучно сгорают...
Пч╦лы белые крУжат в балете,
Но цветов они не опыляют...
На простуженный день наброшен
Серый плащ из косматой печали...
День вторженьем зимы огорошен,
Снега белого цветом венчальным...
Убаюкана осень сонатой,
Спетой ветром. Ей чудятся льдины.
Взгляд скосил старый тополь чубатый:
У рябин - огол╦нные спины!
Не раскрыв своих мыслей холодных,
Превращаются в воду снежинки...
Простудился сентябрь сегодня -
В снежных водах промокли ботинки.
Не излечит сентябрь болезни -
Сентябрей не врачуют в больницах!
Так и кончится... Так и исчезнет...
К нам - зима осторожно стучится...
Собирают надежды стаи...
А надежда не умирает
Ни последней, ни первой, ни сотой.
Собирают надежды стаи
И - в обманчивые высоты!
И летают надежды чьи-то,
Путь их труден и нескоротечен.
Крылья долгим пут╦м избиты,
От усталости - спазм сердечный.
Облаками светлыми, тучами -
В небе сотни надежд упрямых.
Вс╦ летают над морем и кручами,
Вс╦ надеются встретиться с нами.
Неприкаянно, непокаЯнно
Реют стаи над головами.
Люди? Так же мечтают рьяно,
Кроя небо надежд островами...
У природы - упадок сил...
У природы - упадок сил.
Вянет листьев мускулатура.
Дождь испарины заморосил.
Ниже нормы - температура.
У природы - иммунитет
Весь спел╦нут паучьей ниткой.
На коленях - шуршащий плед.
На плечах - в цвет рябины накидка.
У природы цыганская спесь -
Птиц сгоняет в крикливый табор.
А виною всему - болезнь.
Есть названье болезни - сентябрь.
И сентябрь, в один момент,
Как цирюльник, ветрАми бурча,
Срежет зелени перманент,
Взяв листок золотой на чай.
У природы - седая прядь
От следов упавшей звезды.
Постаревшая, сядет прясть
Нити - из дождевой воды.
У природы - усталый вид,
Снижен тонус, упало давленье.
Но она - душою кривИт.
Лишь полгода - и обновленье!
О сво╦м, о волчьем...
Тенью серой по стене
Прикроватной...
Холка вздыблена, с шерстИ -
Сини искры.
Коль услышишь, расскажу я
Приватно:
Взгляды в лес не лечит цепь.
Лечит выстрел...
Облик, блеянье, завив пусть -
Овечьи...
Но куда девать оскал,
Спесь и рыки?
Взгляду брат не п╦с брехливый,
А кречет...
Цепь. И окрик. Взгляд вс╦ злее
Твой дикий.
Тенью серой. Шерсть стояча на
Холке.
Привидением, фантомом -
На волю.
Быть в овчарне не положено
Волку...
На луну пойд╦м повоем мы
Что ли?
Это значит, что январь - сбрендил...
Если пахнет в январе
Мартом,
Это значит, что январь
Сбрендил -
Размечтался о вершинах
Монмартра,
Или просто перебрал
Бренди!
Из чулана достаю
Зонтик.
Зыбь сугробов растеклась
Лужей.
Кто дежурный там? Январь
Урезоньте!?
На хрена он нам такой
Нужен?
На коньках и лыжах пыли
Грамм двести.
Оголились тайны жизни
Собачьей.
Эй, янва-арь! Мозги-то как твои?
На месте?
Психиатр по тебе
Плачет!
От зимы такой глаза -
В кучу.
Вот, приснилось, что запел
Зяблик.
Будто зяблик тот -
Зимы кучер.
Он по╦т, а я его -
Саблей!
Эдак скоро зеленеть
Кл╦нам.
Оценю такой январь
В центы.
Если снюсь себе С.М.
Буд╦нным,
Знать, январь и я - дурдома
Клиенты.
Представляю, что нас жд╦т
В мае!
Жму на тормоз. Голова -
Кругом.
В мае вьюгою сирени
Сломает...
Ты окстись, январь! Ну, будь
Другом?!
Апельсиновое
Как же битум стабильности вязок! Боже!
Как нарыв его вскрою. Открою дверь и:
Апельсиновый запах феерии!
Апельсиновой коркой - кожа...
Я в гал╦рке. Билетов нет уже в ложу.
Рампы свет. Ожиданье мистерии.
Кверху взд╦рнута с чайкой материя.
Апельсиновый цвет наслаждения! Дожил!
Пл╦нку затхлости смою и уничтожу!
Приговор ей один:"К высшей мере!"
К ч╦рту - ч╦рное! К ч╦рту и серое!
Апельсиново-ярким мир мой быть может!
Апельсиновый сок мне за стойкой предложат.
Смою соль. Им гармонию вкуса поверю.
Апельсиновы вспышки рекламы пиццерий.
И закат апельсиновый - вечер итожит.
Прорываю стабильности вязкость, как нож я.
Мир - неплоский. Увижу - он вздуется сферой и:
Апельсиновый запах феерии!
Апельсиновой коркой - кожа...
Возвращение блудного.
Зной полуденный. Пух тополиный.
Небо в п╦рышках облаков.
На пригорочке сада перина.
Среди зелени - домик из снов.
А на обуви - пыль прос╦лка.
Пыль. Дороги и вечности суть.
Поле. Рожь. Васильки. Переп╦лки.
Мне теперь - только лес обогнуть.
За лесочком - воспоминания.
Птичьим гомоном - мыслей стайки.
Вот пригорок. Вот домик крайний.
Скрип ступенек - как выкрик чайки.
Не стучал. Сразу дверь - враспашку.
Выстрел глаз - удивл╦нно-строг...
На весу моих пальцев костяшки.
Словно столб пограничный - порог.
А над садом зависло лето,
Словно жаворонок над луговиной.
Нарушаю границу запретов.
Рву неловкости нить паутинную.
От жары пересохли губы.
На окне вижу две герани.
Скажешь тихо. Совсем не грубо:
"Снова ты? Мо╦ наказанье..."
Отвести не сумею взгляда.
И в ответ покиваю чинно...
" Здравствуй, долгих странствий отрада.
Здравствуй, снов и бессонниц причина."
Вс╦ равно
Слов обыденных мракобесье...
Колко-липких упр╦ков тьма...
Протяж╦нность гнетущая песен...
Вс╦ равно: что сума, что тюрьма...
Горько-режущих вздохов лавина...
Барабанно-картонная дробь...
Увлекает зыбь горловины...
Безразлично: что стол, что гроб...
Аппликация губ на бокале...
Рыжий фильтр давленья не сн╦с...
Вокализ в кухне - актовом зале...
Метроном - как собачий хвост...
Осуждающий взор иконный...
В плошке масло. Коптит фитиль.
Две герани. Столетник сонный.
Вперемежку: Futurum и быль...
Повседневности вязкая глина,
Словно шамканье ртов старух...
Свет свечи в канделябре старинном,
Вс╦ равно: что горит, что - потух...
Ужасающе долгое вече
Не решит - бить, иль нет, в набат...
Удушающе плоские речи...
Вс╦ равно: что впер╦д, что назад...
Оглушающий скрип половицы...
Угрожающий треск стекла...
Безразлично: рыла, иль лица...
Кровь - по жилам? Иль утекла?
Фрагментация изображенья...
Перлюстрация строчек и снов...
Вс╦ равно: что покой, что движенье,
Что Сальери, что Моцарт... Что циан, что вино...
Ночной пикник.
Одиноким всадником лунным
В город каменный входит ночь,
Бросив тень от ворот чугунных
На асфальт. Будто арфы струны,
Эта тень, меж громад серо-блочных.
Барбекю из седого тумана
Жарит ночь на лунном огне.
Шампуры - это строек краны,
Длинноклювые великаны.
Печь - сеть трещин на серой стене.
На пикник соберутся гости -
Сотни страхов ночных и болей.
Чтобы выпить настоек из злости,
Чтоб погрызть отчаянья кости,
Из тоски чтоб шары погонять в карамболь.
О светильник луны бь╦тся снов мошкара,
Обжигая о край е╦ крылья...
А внизу уже в карты на судьбы игра.
И хрустальной мечты бь╦тся в пыль баккара.
Оседая росистой пылью...
В кутеже разойдясь угарном,
Гости песню заголосят.
Словно, воют собаки на псарне...
Плач котов безнотно-бездарный...
Нет под утро гостей. Все уж спят.
Она была просто стервой.
Она была просто стервой.
Не вертлявой, но егозливой.
Как же сильно мотала нервы!
Хищный взгляд и мордашка смазлива.
Она строила в кухне глазки,
На беду мою, иль на горе.
И не жадной была на ласки,
Прижимая, порой, в коридоре.
И мужчин к себе приводила.
(Та квартира была коммуналкой.)
Заходилась и голосила
Сквозь фанеру стен тонких, жалких...
Она шуршала в ванной одеждой,
Двери плотно не прикрывая...
И запретной светила надеждой
Щель в двери, зараза такая...
Она была ч╦ртовой куклой.
И халатик носила короткий.
И, однажды, в дверь к ней я стукнул.
Колотило. И пьян, как от водки.
Она была просто стервой.
Долго так не могло продолжаться.
Стала женщиной моей первой.
Было тридцать ей. Мне - пятнадцать.
Полубред полусумасшедшего.
Полутона у однообразья...
Полусердца у полулюбви...
Полуузоры небрежной вязи...
А полулица - в цвет вялой травы...
Полустрадание полубезумное...
Полурассказы и полуроман...
Полукиношное, полусалунное...
Полусерь╦зно... И полуобман...
Полугармония, полуидиллия...
Полунаркоз и полуогонь...
Полупикантность и полустилие...
Полурасхристанность, полузакон...
Полувопросы из междометий...
Бемоли, диезы у полунот...
Полураспущены полусоцветья...
И полувыстрел в небес полусвод...
Полуорбита глаз полукружий...
Поламплитуды получастот...
Полуболезни и полунедужья...
Застыл в полувыкрике полурот...
Полумолчанья и полувопросы...
Полутерпенье и полуболь...
Полусолдаты и полуматросы...
На полусцене игра в полуроль...
Что полуделать? Вопрос полувечный...
И вполовину кто полвиноват?
А полужизни теч╦т полуречка...
И полувеком закрыт полувзгляд...
Полуживой ли? Да нет... Полум╦ртвый...
Полубессилье? Да нет... Полусон...
Полунаписан? Да нет... Полуст╦ртый...
Набата хотелось! В ответ - полузвон...
Почти ни о ч╦м (путаница мыслей).
Устав от вечных пошлости и злости,
Уйти пытаясь от мирского и скоромного,
Я жгу сознанья хлипкий, шаткий мостик.
И ухожу в астрала мир огромный...
Мир информацией оклеен, как газетой.
Найти пытаюсь я истоки мирозданья.
На уровне моей подкорки, где-то,
Записано такое, вот, задание...
Вот здесь раздел, где души чистые скопились.
И нет на них ни пыли, ни нал╦та.
Они к вселению ещ╦ не причастились.
Трясясь от страха, собираются к пол╦ту.
Средь крупных букв лихих передовиц
Те, кто вселялся. И летит в последний раз.
И вижу разноцветье разных лиц.
Здесь опыт жизни и лукавство хитрых глаз.
Тут теоремы Пифагора и Ферма.
Дискриминант. Я вспомнил про Виета.
Клодт. Фальконе. Сойти с ума!
Свобода гордая. И, как всегда, раздета.
Стан нотный. Здесь Щелкунчик и Отелло.
Аве Мария, Шуберт. Сл╦зы, дрожь.
Струна натянутая "Child in time" пропела...
Июль над полем. Шишкин, "Рожь"...
Понять пытаюсь я язык Эзопа,
А вижу злого Гения язык.
Холеру лечат семенем укропа.
С шальной кометы к нам белок проник.
И ощущая запись на подкорке,
Пытаясь по астралу продвигаться,
Заметил: мир нуждается в уборке.
Как на субботнике здесь нужно разбираться.
И, чтоб очистить з╦рна от плевел,
Найти истоки и начало Сотворенья,
Я в сад влетел. И сочный плод там съел.
И сразу вспомнил ЧУДНОЕ МГНОВЕНЬЕ!
Дождь и мы с тобой.
Остеклована пыль дорожная
Ж╦стким ливнем дождя упругого...
"Я останусь? Останусь можно я?
Слишком узел завязан туго..."
Дождь повис за окном растяжками.
Тучи низко. На землю падают.
"Без тебя слишком муторно. Тяжко мне.
Ну! Услышь ты того, с кем сладу нет!"
Капли сонные по стеклу стучат,
Навевая тоску расстрельную...
"Вс╦ недоброе - это сгоряча.
Не могу без тебя отдельно я..."
Раны пыльные дождь давно слизал
С полотна асфальта дорожного...
" Я останусь? Можно?",- опять сказал,
Тронув прядь твою осторожно...
Струи мокрые в бубен лужиц бьют
И звенят воды колокольцами.
"Можно вновь к твоей жизни свою пришью,
Непут╦вого жизнь добровольца?"
Не стихает дождь. Голосит, шумя,
Громыхает струистой лозою...
Что-то снова есть между нами двумя.
А за окнами дождь. Полосою...
Серое.
Серый мрак серых стен
Серым облаком-
Нет совсем перемен-
А так нужно! По темечку обухом-
Серый взгляд серых глаз
Серым сумраком-
В сером мир весь увяз-
Нужно вырваться. Враз. Одним рывком!
Серых фраз серых губ,
Говорящих их-
Не хочу! Звук их груб-
Груб он весь. Весь. От сих и до сих-
Серый плащ серых дней-
Будней, праздников-
Пауком паутину не вей!?
Но опутан весь. Иль удел таков?
И всего один луч
Вс╦ окрасить бы мог!
Проберись! Проскочи среди туч!
Поверни в двери ключ!
Но мешают. Бог и порог.
Сомневаюсь.
Задержу дыхание на миг...
Рот на замок...
Подрезаю крылья крику,
Чтобы смолк...
Правды хочется сермяжной,
Ну, навзрыд!
Для газетной, для бумажной -
Путь закрыт...
А в мозгах туманно-серых -
Кавардак.
Вс╦ инкогнито и терра.
Вс╦ не так.
От дрожжей-вопросов бродит
Голова.
Правду ищет. Не находит.
Чуть жива.
Говорят, что правда рядом.
Я найду.
И в мозгах свих порядок
Наведу.
Их прочищу провидения
Рукой.
Только трудно. Ведь сомнения -
Рекой.
Может, правда в тех сомнениях
И есть?
Словно зв╦зд, они, скопления.
Не счесть.
Ну, а с губ пока замок я
Не сниму.
Солнце выглянет с востока?
Снимет тьму?
***
Ты оказалась хитрой хищной пумой...
Совершаю я ошибку за ошибкой.
Ты, наверное, не то, что я подумал.
Мне казалась ты податливою цыпкой.
На поверку - ты хитрее хищной пумы...
Думалось - ромашка-недотрога,
Одуванчик беззащитный на полянке...
Ты: "Уйди, исчезни!", - голос строгий,
Голос с трещиной, как у разбитой склянки.
Представлялась ты овечкой с нежной смушкой,
Ларчиком в сапфирах и с секретом...
Вовсе нет. Неведома зверушка.
Несть числа в шкафу тво╦м скелетов.
Как красива ты была! Так есть и ныне!
Но негреющий камин - обуза в доме.
Свет твой, отделяясь, сразу стынет.
А нужна ли терапия тем, кто в коме?
Ты - скопленье всех моих ошибок.
Может, даже, ты ни в ч╦м не виновата.
Просто, больше мне не нужно тех улыбок,
На которые всегда была щедра ты.
Совершенно я тебя не понимаю.
И оскал твой принимаю за улыбку.
Сквозь твою улыбку вижу: злая.
Не стать пиранье золотою рыбкой.
Кто-то скажет: "Ну, зачем об этом?
Ты, товарищ, сам тут разбирайся..."
Просто я делюсь своим секретом.
Согрешишь, а после - кайся, кайся, кайся...
Сущий рай.
Глаз хитрющих бездонная власть.
Саркастический взгляд.
Не пришли мне ни козырь, ни масть.
Наважденье ты! Сладкий ад.
Провиденье, Фортуна, Бог
Мне не дали, увы
Сил, чтоб вырваться сразу смог,
Не снеся головы...
Гладкокожих ночей дурман.
Утра зябкого ш╦лк.
Тайна эта: зван иль не зван?,
У виска стучит колко...
Терпкий запах (любви? нелюбви?),
Жарко дышащий ш╦пот...
Прогони! Отпусти! Не зови!
Мой, чуть слышимый, ропот...
Наш зачитан до дыр роман
И ист╦рт перепл╦т...
Трудно это: зван и не зван.
И дилемма: назад? Впер╦д?
Тонкорунная вязь лучей
Заоконной луны.
Чей я? Или же нет? Ничей?
Ночь... И снова больны.
Как закончить ума раздрай?
День пришедший, скажи!
Вс╦ смешалось: и ад, и рай,
И оазисы, и миражи...
Саркастически-хитрый взгляд.
Утра зябкого ш╦лк.
Сущий рай или сладкий ад?
Где ответ? Не наш╦л...
Дождусь ли я тебя сегодня?
Дождусь ли я тебя сегодня?
Усы часов - то вверх, то вниз...
Я на позиции исходной...
Найдись! Возникни! Появись!
Бутоны роз ко сну готовы,
Почуяв сумерек ладонь.
Я в площадь вглядываюсь снова.
Ну! Подойди! Плечо ты тронь...
Прибудь на встречи полустанок!
Вокруг толпы беспечный шум.
Садняща боль сомнений ранок.
Кровотеченье мрачных дум.
Ну! Появись! С улыбкой милой.
Приди внезапно, исподволь.
Залечишь ранки взгляда силой?
Уйм╦шь отчаяния боль?
Уже готова к жертвам новым
Над фонарями мошкара...
Прид╦шь? И на ухо мне слово
Да, то! Которое вчера?
Дождусь ли я тебя сегодня?
Ты разорв╦шь толпы волну?
Печальный вечер. И холодный.
Цветы, готовые ко сну...
Элегия. (Про снег, но не о снеге)
Cнег. Снег. Снег. Снег белый.
Тебя, наконец-то, дождались мы!
Закрой все печали. Ты это сделай!
Хотя бы на время. На время зимы.
И под покровом твоим холодным,
Спрячутся боли, грехи, тревоги-
На время зимы, мы от них - свободны!
К весне их забудем. Не будем так строги.
Просто, дождались сегодня мы снега,
Ч╦рную землю он скрыл под собой.
Белый и чистый, как ласка и нега,
Пушистый и мягкий, словно живой.
За т╦плое лето мы напрочь забыли,
Что вьюги и холод ты нам прин╦с.
Нам важно сейчас, под тобою что скрылось-
Скрылось. Забылось. Не страшен мороз-
Время пройд╦т. И весны мы запросим.
Запросим ручь╦в и рек половодья.
В эти ручьи мы невзгоды все бросим.
Круговорот очищенья в природе-
Городское...
Стеариновый выкрик улиц...
Пластилиновый взгляд домов...
Сотни глаз у резиновых масок-лиц...
Байты мимик... Файлы умов...
Серпантины кривых переулков...
Конфетти площадей-перекр╦стков...
Пасторали туннелей гулких...
Зависанье мостов разв╦рстых...
Перелески сонных кварталов
И опушки дворов с грибками...
Гул шмелиный больших вокзалов...
Стук кол╦с. Как дрова - топорами.
Трубы-стеллы заводов дымных...
И костяшки машин на дорогах...
Куполов поднебесье старинных...
Очертанья остры у острогов...
Амальгама блюдец-прудов...
И тревожаща серость брусчатки...
Город дум. И колышащих снов...
Утро... Лай на собачьей площадке...
Я стихи тебе н╦с...
Я стихи тебе н╦с
И не справился.
Растерял по пути.
А сомнения п╦с -
Пусть отравится,
Коль сумеет те рифмы найти.
Я печаль к тебе в╦л,
Сорвалась она
С золоч╦ной цепи.
Сна дурного мосол
Перегрызла. Сильна!
Убежала. Без страха спи...
Я разлуку хотел
Тебе подарить.
Умерла, не дошла.
Средь разлучных тел
Смог е╦ схоронить...
И, надеюсь, ты будешь незла...
Я скандала припас
Ядовитый бокал.
По дороге разлил.
Яда этого глаз
Удивл╦нно моргал.
Придорожный бурьян он спалил.
Я большущий рюкзак
Упр╦ков шальных
Не сбер╦г, уронил.
Н╦с, старался, дурак...
Нас, ведь, много дурных...
Вс╦, что н╦с - растерял, разлил...
Руки, плечи - пусты.
Мыслям наперекор
Я - к тебе!
Дом. Калитка. Кусты.
Лес вдали, косогор.
Вот и я - твой нескладный удел.