| |
╚и над моей могилою еврейской
младая жизнь настойчиво кричит╩
Бродский.
* * *
Мне на Земле не жалобно, и честно,
младая жизнь настойчиво кричит,
дома, цветы, общаются на местном
наречии, пустыни зной горчит.
Песок витает в воздухе, и хуже,
в любую щель проходит, а потом,
силицием пропитывает души
и в кремень ограняется умом.
Жара стоит, сплавляет без разбору
людей, машины, воздух и мосты,
забытых кошек и собачьи своры,
клад╦т мазками на свои холсты.
Слепят укором белые талиты,
мы не жив╦м по правилам Торы,
забытые советские семиты,
не признаны Земл╦ю до поры.
Блуждают переулками маршрутки,
Марокко заседает за рул╦м,
про ╚русских╩, марокканцев злые шутки,
мы на Земле по-доброму умр╦м.
Приятным грузом западный избыток
на плечи давит. Словно муравьи,
мы тащим состояния корыта,
не слышим, как вещают соловьи.
Пересыхает медленно Кинерет,
иссушено до косточек нутро,
и влажная от сл╦з плет╦тся Вера,
выходит на целительный паром.
Мы на Ливанской выжили границе,
труднее выжить у себя внутри,
навязчивые мысли √ горе √птицы
клюют виски с утра и до зари.
Фалафель изрыгается желудком,
и люди изрыгаются во вне
Земл╦й Обетованной. И прогулки
под дождь проходят по чужой стране.
И там уже, за тем же ╚ русским ╩ чаем
газету ╚ Аргументы ╩ теребим ┘
Скучаем по стране, не замечаем
на Родине никто нас не любил.
А где-то рядом строят эпопеи,
земные катастрофы ┘Далеко
колышутся спокойные камеи,
скрываются от мира глубоко.
6. Февр.
Поэтическая стихия
Я живу не в чистом поле,
не в лесу и не в квартире,
не в стране, не в государстве,
не тем более в России,
не в планетах и не в зв╦здах,
и не в том, не в этом мире,
я живу за облаками
поэтической стихии.
Там мои родные стены
созданы из слов небесных,
там мои жена и дети √
явственны и бестелесны,
там друзья мои смеются
или плачут √ неизвестно,
ну и я там пребываю,
нам не скучно и не тесно.
Мы там ищем и находим,
что находим, я не знаю,
мы там ссоримся и спорим,
или миримся согласно,
но спросите: ⌠что мы спорим?⌠,
я отвечу: ⌠ я не знаю
среди нас ведь нет счастливых,
и естественно несчастных.
Мы изнежены и голы,
для чего нам закаляться?
Стыд нам тоже неизвестен,
для чего нам одеваться?
Разве может первозданность
нам когда-нибудь наскучить?
Ни один уч╦ный мира
первозданность не изучит.
Первозданность - нет, не данность,
что нам первая дана,
первозданность это первый,
первый в данности своей,
когда утром просыпаясь
ощущаешь перворадость,
что ты первый в сво╦м роде,
в многородности людей.
Я б ещ╦ продлил сказанье
в том же духе, в том же роде,
описал ещ╦ такое,
что не создано в природе.
Всех секретов не расскажешь,
даже если нет секретов,
дефицита на секреты
не бывает у ПОЭТОВ!
14.08.90
Полуживой, полупокойник,
полумечтатель, полукто?
полугерой, полуневольник,
почти подлец и божество.
Впадающий не в забыть╦,
не в транс, не в сон, не в ностальгию,
а так в приятное ныть╦,
где мысли все полублагие.
Цыпл╦нка съест в ночном кафе,
на женщину посмотрит сыто,
отметя, что не вс╦ убито
в его груди, сказавши ╚фе╩,
с улыбкою себе под нос
уйдет, оставив в неглиже
цыплячьи кости, а в душе
прихватит запах папирос.
1990
***
Секретарша
Секретарша и заноза,
ноги в стороны, трусы
вытекали купоросом
из манящей полосы.
Телефон √ знак царской власти
и вращающийся трон
прячут зубы волчьей пасти
и возможный их урон.
Педикюр и сигареты┘
В пах нацелены соски,
убежишь √ тебя за это
искромсают на куски.
Бьют по клавишам копытца,
в мониторе пышет ад,
не взираемо на лица
зарождает компромат.
Слово выпущено дробью,
возвращается слоном,
топчет слепо и с ╚любовью╩,
и за что √ не вс╦ ль равно?
Там сместились ударенья
и смещение с поста
так логично, как паренье
вниз осеннего листа.
20.03.01. .
***
Я рожд╦н сервизом чайным
в золотой кайме,
с виду весь необычайный
более √ в уме.
Распалят нутро цейлоном √
ложечкой звеню,
а потом иду с поклоном
к языка корню.
Рядом грязная сел╦дка,
глаз ещ╦ жив╦т,
ль╦т хозяин в меня водку,
а потом блю╦т.
Стану я на край случайно
в ноги расколюсь.
Сохраню я запах чайный,
так и сохранюсь.
02.04.01.
Бросил на пол окурок,
где-то в ногах разлом,
пасмурный переулок,
там в тупике перелом.
Выбор √налево, направо,
лоб - каменеющий гипс,
ль╦т по каскадам отрава,
окурок над полом завис.
Он от меня оторван,
словно от взрыва рука,
ль╦тся из дырки прорва,
мчится дымок в облака.
Пояс ещ╦ на дырку,
и пережать культю,
срочно исподнее в стирку,
смятость под утюг.
Смяты в гармонь ботинки,
галстук петля на ветру,
глаза мои две пластинки
лучом фонаря разотру.
Окурок разбит тротуаром,
разбил его паралич,
брошен туда недаром,
потом придется постичь.
Лист на стене оторван,
судорожный календарь
ищет себе опоры
в новом столетии, тварь.
Просто бросал окурок,
просто бросать привык.
Отталкивалась натура,
как от скалы материк.
12.03.01. 06ч.40мин.
Музыкант на даче
В сиреневой дымке растаял
желтящийся краешек мая.
На старенькой скрипке играя,
стоял ювенильный старик.
У бледного в скуке окошка,
к нему проложилась дорожка,
из гравия солнца-лукошка,
где вечную осень творил.
В окно, покрасневшие листья
выбрасывал он, словно кистью,
смычком вырисовывал, чистя
свою отсыревшую дачу.
В тиши выпестовывал время,
скрывал полысевшее темя,
и думал, надежду лелея,
себя накоплю и растрачу.
Сырела в дождях черепица,
въедались знакомые лица,
от нот уже полка пылится,
казалось, игралось вне лет.
Но как-то вздохнувшая скрипка,
на шее расплакалась √ липко,
и сердце - слезинок копилка,
нежданно разбилось в ответ.
И сл╦з воробьиная стая,
взметнулась за краешком мая,
его безвозвратно теряя,
на память отрезал смычком.
Не выдержав, рухнула дача,
и дерево грушами плача,
согнулось под ветками пряча,
в стволе набегающий ком.
В футляр заболевшую скрипку
сложил и шагнул за калитку
увидеть цветущую дамку
сирени, вдохнуть аромат.
Ещ╦ бы немного до цели,
и мы бы услышали трели,
но тучи навзрыд прилетели,
убил его сл╦з камнепад!
1988
***
Сегодня вылез на чердак,
я брал как будто Зимний,
запущенный кругом бардак,
а под ногами иней.
Скользил в пот╦мках кое-как,
Ключом, как револьвером,
грозил во тьму и об косяк
я зацепился телом.
Ругался матом, я дурак,
зачем вс╦ это нужно,
как компас в╦л меня стояк
И выдавал наружно.
На крыше соберу я л╦д,
Весенняя зараза
Устроила с не╦ пол╦т
И не один √два раза.
Январь, я думал, на дворе,
весна давно щебечет,
горела шапка на воре,
и жизнь мою калечит.
3.03.01. \10-30\
Полюбил заботливую сучку,
хвостик, носик, музыкальный вой,
часто в парке выбегал на случку,
делал фотографии в Плэйбой.
Помню, я делился жирной костью,
наглых вшей выкусывал в шерсти,
сучью честь я защищал со злостью,
но теперь сучоночка прости.
Я вчера, когда всплакнула тучка,
задрожал всем телом и ноздр╦й,
на лужайке пробежала сучка,
заманила резвою игрой.
Ч╦рненькие глазки как летучки,
хвостик, носик музыкальный вой,
Я ещ╦ такой не видел сучки,
И в игру умчался с головой.
Было вс╦ сплошные пируэты,
и слюной давились кобеля,
Сучка, ты не ведала об этом,
и учиться не пытайся зря.
Что ты воешь жалобно, тоскливо,
и на шерсть пускаешь мне слюну,
расстаюсь по-СУЧЬИ и красиво,
хочешь, мы повоем на луну.
10.02.2001
Едва закат,
сошедший по ступеням,
небесной лестницы
уткнулся в горизонт,
едва мой взор
освободил колени
и белый ещ╦,
глянцевый живот,
я налетел
как коршун на добычу,
и искромсал
любимые места,
и ничего,
что тараканы рядом рыщут,
и для двоих
постель моя тесна,
и ничего,
что завтра на работу,
проснусь холостяком я как всегда,
обняв свою
любимую Свободу,
и с ней шагну
за двери┘
в никуда┘.
1990
***
Ольге
Я не пишу тебе, но строчки
бегут потоками внутри
от точки А до Б, до точки,
где кремнем сердце говорит
о том, что вряд ли письмецо
я напишу тебе. Что толку?
Опять расстаться подлецом,
брильянты сдать на барахолку ┘
Заполнить кляксами конверт
как потрохами снова рыбу,
в пустыне строить минарет √
без чувства и без смысла глыбу.
На гору в судоргах катить
от А до Б, опять до точки,
где начинают водку пить
вдво╦м, затем по одиночке.
Один живу, я заграницей,
границы сужены в судьбе,
и расстояние сторицей
раст╦т от А до точки Б.
Геометричность неприлична.
Полз╦т удавкою строка,
она срывается ритмично
и тонет в глубине. Пока
бегут остывшие потоки
и замедление в реке
ид╦т как в старости пороки
и ты выходишь налегке.
Вс╦ кажется прозрачным, даже
прямая сходится в дугу ┘
змей запускается бумажный
парит над всеми. И могу
понять, что если взвиться выше,
то точка А и точка Б
сойдутся словно индекс биржи
ведущий всех к одной трубе.
Я линию веду линейкой
от точки А и без второй,
она, то есть под старой грелкой,
и я их путаю. Порой
ты ищешь те же параллели,
с завидным делу постоянством,
скрестимся мы в дуге качели
от искаж╦нного пространства.
23.03.01
***
Еврею быть евреем не обидно,
Его таким судьба зачала,
Иным себе признаться стыдно,
Что в них еврейское начало.
Приезд в Израиль
\Поэма\
Сошла семья по трапу,
сошла за ними ночь,
удрали от сатрапов,
ушли пески толочь.
Выпл╦вывает Боинг
еврейскую руду,
где сыростью напоен
и сушит сл╦зы, ду-
ет с моря ветер или
промчался самол╦т,
глаза свои раскрыли,
в них таял русский л╦д.
А может быть не поздно,
скорее поверн╦м,
другие светят зв╦зды,
чужим горят огн╦м.
Но вот уже ступенька
податливо скрипит,
спускается семейка
за счастьем в общепит.
В руке одной огарок,
и стетоскоп в другой,
меж ними Он √ подарок,
по сути своей гой.
Споткнулся о ступеньку,
и вспомнил о графе,
любил поесть корейку,
с газеткой на софе.
Судьбе своей покорен,
точнее отдыхал,
почти еврей Печорин,
и не почти нахал.
Как всякой божьей твари
по имени дано,
всем представлялся √ Гарри,
сейчас, да и давно.
Так вот она, ступенька,
неладное звено,
грудную батарейку
отправила на дно.
На дно последней встречи,
ещ╦ хранил тепло,
где милую калечил,
судьбе своей назло.
Простился с нею тв╦рдо,
бежал как с Ватерлоо,
вс╦ кончилось абортом,
в груди сверлит сверло.
Узнал об этом позже,
с десятого письма,
пока же осторожно,
по трапу ш╦л весьма.
Пока сверло сверлило,
зрачками он сверлил
не западные рыла
Самсонов и Далил.
Восточные термиты,
\так думал наш герой\
войною не убиты,
добитые жарой.
Почуяв приближенье
циклоновой тоски,
смотрел он с уваженьем
на местные соски.
Они торчали гордо √
природные бобы,
не западные морды,
а джинсы на дыбы.
Пока же озирался
на райский самосад,
тихонько подбирался
к нему уже Моссад.
По жизни он ╚прозаик╩,
и чтил всегда цинизм,
тут разош╦лся Гарик,
восславил Сионизм.
Читал про это слово,
не зная в чем тут суть,
в совке √ оно хреново,
а тут его не пнуть.
Цитировал отрывки
про рай и коммунизм,
меняя без запинки
╚Комму╩ - на Сионизм.
Почти Бен-Гурионом
казался он себе,
и вышел без урона
из лапищ К.Г.Б.
И вышел наконец-то
оттуда сам не свой,
отстукивало сердце
как об причал прибой.
_______
Затиснулась мешпуха
в бесплатное такси,
пока ид╦т непруха,
о господи, спаси.
Нес╦тся их маршрутка
бь╦т в лица ветерок,
пока вс╦ было шутка,
теперь еврейский рок
нес╦т судьбе на встречу
\куда их ч╦рт нес╦т?\
ещ╦ не покалечил,
под ложечкой сос╦т┘
Мечтал глава семейства,
\для Гарри он отец\,
╚Исправлю сво╦ сердце,
не то придет п┘ц.
Тут пересадят орган,
а лучше бы мозги,
\прим. автора,
мне далеко до морга,
зажата грудь в тиски╩.
Жена сидит как мышка,
ей вс╦ кругом чудно,
про мир читала в книжках,
он лезет к ним в окно┘
Взбирается на плечи,
пустынею разит,
пытается прожечь им
совковый реквизит┘
Сидела рядом бабка,
еврею ценный груз,
здесь бабка √ это ╚бабки╩,
с ней выгоден союз.
Еврейская бабуля,
еврейская душа,
в уме скрутила дулю,
им не видать гроша.
Водитель сбросил скорость.
Мыслительный настрой
плыл в черепную полость,
как туча за горой.
Торчали пихты, пальмы,
гостиница грибок,
воплощенье кармы,
им выставила бок.
Спустив свои пожитки
и потные тела,
искали пережитки
капитализма √ зла.
Благоухают клумбы,
\ах, ч╦рт их подери,
увидели ╚колумбы╩,
не подходя к двери.
***
В дебри Амазонии,
в мир солнцем нахлобученный,
бегут стада бизонии
из глаз моих измученных,
ломают ожерелия
старухи √ девы Фауны,
морщины дикой прерии
растоптаны и жалобны.
Взошла трава истошная,
и солнцем жирным давится.
Простым √ сложнее сложного
кому-нибудь понравиться!
апрель 1990 .
У старинного подъезда,
под напыщенным балконом,
с ним прощается невеста
головою чуть наклонной.
С поцелуем неостывшем
на губах ещ╦ невинных,
уходя, уже не ищет
слов горячих и обидных.
И застывшая укромно
взглядом чистым провожает-
вс╦ заранее прощает
головою чуть наклонной ┘
январь 1990
Стройный ряд бер╦зовых дев
жд╦т своего топора.
Сегодня у них находилось Вчера
и намекнуло, что пора
губастить родимые пятна,
только подставьте шеи,
узнаете, как умирать приятно,
ожив в скамейке или в качели.
Трудится букашка над букашкой,
с любовью кромсает время,
щепки его конечно потеря,
но есть возможность родиться в рубашке.
Постелите листья скромным ложем,
упадите к насекомым, их тьма.
Не надо много ума,
чтобы скучнеть с наивной рожей.
Случается, прополз╦т беда
зме╦й от тракторной борозды...
Вас отпоют благодарные дрозды,
и поль╦т слезой дождевая вода.
Завтра улыбнулось сегодня дн╦м-
обнаж╦нным ожиданиям, опустившим ветки,
лезвием топор, в сердцевину меткий,
в крови уснул с бер╦зовым бревном.
1989
Да, конечно, бывает и так,
что ложатся мечты на чердак,
в паутины гамак, а трон
занимает хамелеон.
А ещ╦ бывает и так,
что дороже рубля пятак √
подарок любимой за
собачью любовь в глазах.
А ещ╦ бывает и так-
от порядка сильнее бардак,
на построенных полках уже,
но в пустой и скупой душе.
А ещ╦ бывает и так √
поумнеет с тоски дурак,
и откроет в своей судьбе
мой стишок прочитав о себе,
что, конечно, бывает и так ┘.
06.08.90. .
***
В такой симпатичный блокнот
что-нибудь да записать хочется,
то ли пару слов, то ли пару нот,
о сво╦м поэтическом высочестве.
Не пресекайте моих желаний,
они и так людьми покалечены,
их кладу вместе с блокнотом в задний
карман, который дыркой меченный.
Сквозь не╦ сыпятся мои следы,
и засыпает ваши, непрошенны,
за всеми ими я не уследил,
как за плохими,так и за хорошими.
1989 .
Брамин сидящий в пустыне коалом
мирно глядел караванам вослед,
мирно жара на устах напевала:
╚Лучшего √ нет╩!
Крейсер отрезал нависшие груди
страстью исполненных моря любви,
смерч догонял, повторяя за ним :
╚Лучше не будет╩!
Пьяная женщина воет на лампочку,
слюни пуская в мужичий башмак.
Дочь, ещ╦ лапочка, молвила: ╚Мамочка,
пусть будет так╩!
Сброшенный деревом лист, удивительно,
только у брошенных ищет приют,
ближний, такой же, толкн╦т примирительно:
╚Лучше нам тут╩!
Юноша деву ласкавший и в волосы
скромно шептал: ╚Сохраню твою честь┘╩
Дева ответила плачущим голосом:
╚Лучшие есть╩!
Брамин сидящий в пустыне коалом┘
08.04.90. .
***
Когда Чайковского симфония
толпою съедена пресыщенной,
по залу носится как молния
его мелодия возвышенно.
Она в ногах ещ╦ печалится,
зажатых теснотою транспорта,
и упорхает взмахом платьица
за грани государств без паспорта.
Во снах житейства какофония
грезится отупевшим гражданам.
Как хорошо, что вс╦ же важно нам-
Чайковского жива симфония.
Февраль 1990
Честь
Исчезновение чести
часто чисто.
Обратно, из чувства мести,
в чистую неистов.
Не рассчитав ч╦тко,
частит глупо,
а честь не прич╦ска,
не ступа.
Остановился прохожий,
думает: ╚Боже,
честь то дороже,
чем брачное ложе ⌠.
А дева на ложе
подумала: ⌠Боже,
с честью бесчестно
остаться невестой.
И с честью ворюга
обкрадывал друга-
следы замести
чисто, честно - в чести!
Январь 1990
***
Ты жив╦шь ослепительно близкая,
как закат изумрудного дня,
и комета последней распискою
твоих глаз обессмертит меня.
На весу зеркалами хрустальными
обнаружится сладкий порыв,
где с мечтами своими кристальными
я готовлю для встречи дары.
От обид и тревог утомительных
только дым из камина, зола,
ещ╦ ближе, милей ослепительней
ты прильн╦шь от нашествия зла.
Мы доверим всевышнему эллипсу
состояния разных миров,
Чтобы выстроить зв╦здную мельницу
из накопленных нами даров.
06.04.1990
Желанное древоточие┘
запятнаны
желания прочие,
под корой упрятаны.
Мыслима ли реклама
заблудших овечек?
Мыслящим прямо-
удобней ч╦т √ нечет.
Двуцифровость систем
удобна, как бубен┘
горжусь тем,
что неудобством загублен!
На простоту охочие
дышат уверенно √ путно.
Сомневающиеся, прочие,
в чувстве неуютном.
Им бы лабиринты,
а не утоптанные тропки.
кто не робкий,
победит в спринте.
В спину чужие речи
для них √ немота.
Кто был замечен √
Не жалел хребта.
Чтобы не было постно
не ждут подарка.
Рано или поздно √
всех на свалку!
1989 .
В твоей груди я слышу эхо
надежд ушедших, о прости,
твои несчастья - мне потеха
для новых призраков в груди.
Твои несчастья мне награда,
зачатым строчкам и стихам,
я им лишь рад, я ты мне рада,
что я упал к твоим ногам.
Ворв╦тся смерч в твои покои
и разлетится в щепки дом,
он делать вс╦ с тобою волен,
сегодня в прошлом и потом.
Опять в груди забь╦тся эхо
надежды новой... О к чему,
любил, страдал я для потехи,
бесследно жизнь творил в дыму.
1989
По наивности,
по обрядности,
мы-невинности,
мы-всеядности.
Ищем радости
среди гадостей,
но не сладостней
от тех радостей.
Притупилась ложь,
ничего жив╦шь,
была раньше дрожь,
стало невтерп╦ж,
и как раньше жд╦шь,
а как раньше жд╦шь,
снова так жив╦шь.
Бросить клич бы вам:
вс╦ бы линчевал,
вс╦ бы бичевал √
рв╦тся бечева.
И обидчиво
старость хнычет вам:
⌠Бьются гвоздики
на погостики,
жили простенько,
безвопросненько,
безвопросненько
жили постненько ⌠.
Сердце прищемит
не от ишемий,
правду ищем мы,
правду пишем мы,
но большой урон-
и высокий трон,
а чем выше трон,
больше и урон!
И со всех сторон
новый перезвон,
а как перезвон,
значит ⌠брежний■ он!
Невозможные
суматошные
и дотошные
канут в прошлое
и в острожные.
Только пошлые
осторожные
лишь возможны и┘
По мудрости
мы не упростим,
не по-дурости
мы детей растим.
Пусть наивные
Беззаботные,
но безвинные
и свободные √
по-наивности,
по-обрядности,
по- невинности,
по -всеядности.
1988..
Я сегодня совсем охромею
Не могу обойти в ширину
Вашу юную белую шею
И наверно я там прикорну.
Мой Амур пылесосит мозоли
Дряхлый лук начал стрункой дрожать,
И опять не хватает мне воли
Вашу грудь обойти, оббежать.
Спотыкаюсь о ваши ресницы
Умираю, боюсь обойти
Лезут в сердце хол╦ные спицы
Шьют петельку в пробитой груди.
06.02.01
27.03.01
Одиночество в интернете.
В этом чате не видно ╚бизонов╩,
не проходят любви поезда,
абсолютная мертвая зона,
где холодная светит звезда.
В этом чате не вижу резона,
умолкают вдали голоса,
абсолютная м╦ртвая зона,
неудачи сплошной полоса.
Я роняю хрусталь √ нету звона,
и осколки летят в никуда,
абсолютная мертвая зона,
абсолютно пришли холода.
январь 2001,
Сосулька сморщилась от боли
в процессе том же кошел╦к.
скукожиться пытался столик,
и лак от этого побл╦к.
Морщинились зимою окна,
земля, лужайки, старики,
и на висках моих волокна
от этого недалеки.
Скривило так же подозреньем
весны последнего мужчину,
зимы сплошное невезенье,
в руке зажал одну морщину ┘
13.02.01
***
Брачное бюро
Сидя поздно в кабинете,
размечтался о минете,
под влиянием винца
захотелось холодца.
Жизнь проходит межпальцово
и чесанием яйцовым,
в паутине потолка,
расширеньем парика.
В этом жалобном процессе
я мечтаю о принцессе,
чтобы снизил свой накал
токсосеменной фекал.
Пребывая в мире мрачном
заражался чувством брачным,
написал письмо в бюро,
как стукач - донос в угро.
╚Я в отличьи от Джеймс Бонда
семенным владею фондом,
повлияет мой обрез
на родительный прогресс.
Я живу одним прикидом √
из окна на море видом,
от него не отходя,
я хочу иметь дитя╩.
Но в бюро сидят подонки,
из дерьма бензоколонки
в баки льют осла мочу √
я такое не хочу!
╚┘ВСТРЕТИЛ ВАС, И ВС╗ БЫЛОЕ╩,
что за выдра, что такое?
Я оплачивал рубл╦м!
╚Если надо, уеб╦м╩! √
угрожали мне шакалы,
опуская ниже кало,
╚лучше выпей, закуси,
и полюбишь иваси╩!
Что за жизнь? ╚НЕВОЛЬНИК ЧЕСТИ,
БЕЗ СВИНЦА, НО С ЖАЖДОЙ МЕСТИ╩,
И за кровную деньгу
заступиться не могу!
Поменяю на долАры
Шуры √муры, Вали, Клары,
и ╚ЗАСТЫНУТ ДО УТРА
ПОД МОСКВОЮ ВЕЧЕРА╩.
╚В ШУМНОМ БАЛЕ, НЕСЛУЧАЙНО╩,
застываю изначально,
вижу девицу-красу,
я такую засосу┘
Ходит с папой генералом,
жемчуга глаза, кораллом
губы тонкие лежат,
видно, множество деньжат┘
Я и так и этак, боком,
представляюсь ненароком,
приглашаю танцевать
и веду, как на кровать,
Благородно, осторожно,
торопиться невозможно,
задушевный мой накал,
по штанине протекал┘
Не боялся я подлога,
той девицы было много,
удивляла, мыслей рой,
в мозге вылез геморрой.
Говорить привык с блядями √
за щеку и на татами,
двадцать долларов за час,
и ╚НЕ ВСТРЕТИЛ БОЛЬШЕ ВАС╩.
Я заш╦л в библиотеку
и составил картотеку,
понял, видя имена,
жизни надо до хрена!
Вечерами ш╦л я к Софе,
говорили, пили кофе,
рядом папа генерал
о своих победах врал.
Он вибрировал как зуммер,
лучше б вышел за- и умер,
про такое думать грех,
крепкий папочка орех.
Но однажды, выйдя в трансе,
он уехал в амбулансе,
только заперли замок,
я телесно занемог.
Софа кинулась мегерой,
за моим гонялась хером,
мы свалились на диван,
словно с полки Томас Манн.
Это было песня, соло,
отреченье от престола,
и могучий интеллект
даже здесь наш╦л объект.
Понял я, что Камасутра
для не╦ как шлюхе пудра,
знала строчки на зубок,
ну и я чуток помог.
Поженились, папа умер,
на счету мы пара √ supper.
Дочка ныне генерал,
я теперь е╦ капрал.
08.04.01.
Сверкала ночь, дрожа, курила,
считала зв╦зды в небесах,
считала струны и дарила
минуты, стрелку на часах.
И день блеснул, плескался лужей,
скрипел несмазанной петл╦й,
асфальт машинами утюжил
и стрелкой правил постовой.
По кругу ходит циферблата,
минутной стрелкой - часовой.
И новый круг ид╦т расплатой
и застывает часовой.
Приходит ночь. Часы-двенадцать.
Сигара крутится в дыму.
Мне с этой стрелкой не расстаться,
не знаю только почему.
10.02.01
***
Вскочил с кровати я в квадрате
и вышел в космос логарифмом,
решение дано в тетради,
иксы и игреки под рифмой.
Я извлеку из неба корень,
решение обратно в степень,
пусть результат и не огромен
зато я в н╦м великолепен.
Летают цифры комарами,
над нимбом нолики сирены,
иксами выползают шрамы,
пустое множество мигрени.
Привычно лезу я в числитель,
ломают безучастной дробью,
и знаменатель повелитель
мо╦ разделит преподобье.
Спускался в лифте интегралом
там приращение в паденьи,
геометрическим хоралом
озвучивалось вдохновенье.
Живу один, провинциально,
углы прямые и квадраты,
решение тангенциально,
и нахожу его в кровати ┘
20.03.01.
Сонеты не пишу, в них проку мало,
булыжниками падают к ногам,
мозги заплыли толстым слоем сала,
а в сердце алкогольный балаган.
Что проку, там где рУКИ там и мУКИ,
А где лежат цвеТЫ- явится ТЫ.
Скорблю я от бесхитростной науки,
От глубины сонетной пустоТЫ.
Лежу я на диване, руКИ в брюКИ,
стихи, как тараканы из щелей,
все гениальны Пушкинские ╚ суКИ ╩,
им разливаю деревянный клей.
Как хорошо, приходит тишиНА,
Нирваны подымается волНА
6 февр 01
Дай грудь свою испить до дна,
сомкни в порыве б╦дра ┘
не делай вид, что холодна,
не мучай взглядом гордым.
Я сам горю и рву узду,
где терпкий ваш напиток?
Взамен из глаз отдам звезду
и сердца жаркий слиток.
Раздвинь шелка, как луч туман,
забудь, что не семнадцать ┘
Сегодня я тобою пьян,
чтоб, протрезвев, расстаться.
1989 .
***
Посвящение девушке в чате
Ты дал╦кая там, за экраном и в чате,
я стучу, заключ╦нный, по клавишам Морзе,
контрацепция есть от случайных зачатий √
выключаюсь, бегу, как от шлюхи матросы.
Между нами третейский судья, а иначе
мы б давно уже взбили посуду белками,
если кто-то из нас от обиды заплачет,
не узнать за экранами и под платками.
Гюльчaтай в парандже, не откройся, не надо,
не дразнись через почту и-мэйлов, и в сканер
не пытайся нырнуть мазохисткой и садо √
оставайся за гранью, а лучше на грани.
В ожидании бью на кибборде стаккато,
и любови non-tropo* сжимаю в allegro**,
надуваю экран парусами фрегата,
углубляюсь в стихию, поэзии недра.
Мы сплет╦мся под рифмой покрепче спирали
Дэ-эН-Ка, и родится дитя без миоза***
за пределами брака, границы морали,
но в границах стиха и пути dolorosa****.
* не быстро
**быстрый темп
***деление клетки с образованием в итоге половых клеток,
способных к половому размножению.
**** via dolorosa √ скорбный путь
27.03.01
*****
Что ты не спишь и пишешь про соседа
душа твоя ночная непоседа
решила невзначай поставить гвоздь
пришла, небось, с прогулки, не раздета,
и сразу про соседа-венедетта
и ль╦шь на нас и на соседа злость.
Не лучше ль вылить не на нас досаду,
любители не мазо-, и не садо-,
сади любви зел╦ную рассаду,
тогда попустит и тебя, авось...
***
Р╦брышки как колышки,
лезут в позвоночник,
упорхнуло солнышко,
глупый полуночник.
Комната пустынею
после этой ночи,
то ли небо синее,
то ли твои очи.
Хрупкой паутинкою
тишина смолкает,
паучок затринькает,
мушка улетает.
Падают снежинками
и стекают в воду
заскрипят пружинками
старые невзгоды
январь 2001
****
Вот он взош╦л несчастный соловей
свободы много, крыльями в избытке
гоняет тучи, но не рад своей
горячей силе, и летит в попытке
проникнуть через форточку, упасть
не на пол камнем, на е╦ колени,
и получив удар, скорей украсть
хотя бы их в зеркальном отраженьи.
Перо осталось кляксой на софе
кусочком памяти примятая подушка,
и неудавшееся аутодафе
рассыпалось как ржавая ловушка.
3.2001
Зэк и дочка.
Разве я могу тебе девчонка,
ласточка пунцовая в ночи,
размотать промокшие пел╦нки
этому никто не научил.
Закатилась старая коронка,
не могу добраться костыл╦м,
не пищи комарик слишком тонко
не уснуть свинцовым бобыл╦м.
Принесу бутылочку девчонке
скушает обед в один присест
в голове у старого подонка
замирает подленько incest.
Не колюсь, а наступает ломка
покраснел как спелая морковь,
в чувствах тонких я не вижу толка,
подзабыл, как выглядит Любовь.
Потрудилась волю моя пч╦лка,
сытно губы заливает сном,
на улыбку посмотрел и только
и предстал пред собственным судом.
Прошивает чувственно иголкой
старая забытая Любовь,
на груди любимая наколка
зажигает сердце мо╦ вновь.
07.02.01
***
Посвящение жене
Географически близка
ты далека и недал╦ка,
во мне находишь чудака,
чуть-чуть мужчину ненароком.
Признаться трудно √ мой удел
качаться в лодке на причале,
хотя я этого хотел
в конце сво╦м, а не в начале.
Не тратясь на душевный срыв,
пишу я о других в блокноте,
стремящихся пройти обрыв
на высшей и высокой ноте.
Ты созда╦шь мне тишину,
когда прислушиваюсь к звукам,
храню я ту величину,
как формулу хранит наука.
23.03.01
Плыв╦т каретка маленькой ночи
среди друзей, детишек и лампадок,
среди следов забытых и ничьих,
наводит беспорядочный порядок.
Она плыв╦т замедленно, лучом
просвечивает старые копилки,
и заливает память сургучом,
успев понять, что спрятаны опилки.
Разъездов много, но один вокзал,
оттуда убывает постоянно
ночи каретка, где поистязал
себя я чемоданами. Печально
Каретка движет, сделав задний ход,
движение беспечно убыстряя,
гудит издалека как пароход,
причалы перепутывая с раем.
Волной разбудит тихие оз╦ра,
и выплеснут они на берега
все ящики, забытые Пандорой,
которые от страха сберегал.
Каретка не стоит и обогнув,
рыбацкую ненужную добычу,
передохнуть пытается в стогу,
но вдруг очнулась на тахте больничной.
Летает по неоновым рубцам
и заново их зашивает болью,
не забывая с бритого лица
удрать в окно насытившейся молью.
Поймает е╦ старенький паук,
каретка не свидетель √ соучастник,
взирает как он в действиях упруг,
и разрывает крылышки на части.
Но в этот раз ужасно удивл╦н,
не видно крови, незнакомый запах,
каретка движет снова под уклон,
оставив ему прах на тонких лапах.
Каретка тормозит об сапоги,
а об не╦ затормозивший прапор,
пропарывает светлые мозги,
он П╦тр Первый со своим Арапом.
Потеря ощущения столба,
тогдашнего становится заметно,
когда каретка катится едва,
и смотрит на отверженных победно.
Ах, эти единения столбов -
по линии, в порядке, с проводами,
немножко мысли и немножко слов,
удобно им, не менее и даме.
А тут такое лезет в котелок,
через края просачивает кашей,
сжимая формой хаотичный слог,
и он уже становится не вашим.
Каретку не задерживаю там,
ей долго окружать меридианом,
она не подчиняется часам,
и против часовой уходит плавно.
Она плыв╦т за волнами юнца,
забредшего случайно в Alma-mater,
по воле и наследию отца,
считавшего вершиной адский кратер.
Корежили, лепили пластилин,
и обжигали сухостью науки,
от натиска проснулся властелин
своей судьбы, не оценив услуги,
что Alma-Mater выдала ему -
печать на спину и с пустой суммою,
побр╦л он словно зэк на Колыму,
пахать за честь и за обед √помои.
Но тут каретка стала буксовать,
впервые потеряла направленье,
и пойду прилягу на кровать,
и в страхе допишу стихотворенье.
Придется одному ползти туда,
куда не хочет подойти каретка,
там, помнится, глубокая вода,
петля на потолке и табуретка,
и замерший на полпути прыжок
через окно, за планкою забвенье,
слезами истекающий стишок,
и он не перерос в стихотворенье.
И он не перерос в покой и дом,
в рутину, скуку, беготню детишек,
его деревья √ это ржавый лом,
беременные тучи его крыша.
Они, сопровождающий астрал,
спускаются ночами к изголовью,
на ушко шепчут: ⌠ Милый, потерял
ты пастуха и следом поголовье ⌠.
Каретка режет лазерным лучом
цветные фотографии на части,
смешала краски и судьба теч╦т
крестами, пиками, бубновой мастью,
смешались в червях дамы, дальний путь,
каз╦нный дом не серый, а больничный,
предательства в избытке и чуть-чуть
зарплата на один сюртук приличный.
Преследуемый пьяницей врачом
терзавшего давно как в муху в банке,
смеялся он: ⌠ Не будешь богачом,
и максимум настигнешь ножик в пьянке ⌠.
Он что-то незаметно посадил,
бурьяном прорастает, сушит почву,
однажды я рукою поводил,
порезал до кости об кактус сочный.
Стоит как дуб, колючий и надут,
вокруг песок, над головой ни тучки,
и мышки, по наивности, крадут,
упавшие ненужные колючки.
И это их последняя еда,
им кладбище прогрызенные норки,
стекает кровь как талая вода,
и выше кактус на песчаной горке.
Он расширяет горло изнутри,
казалось по √ началу чистым комом,
проспорил видно пьянице пари,
хожу с грудным, невидимым проколом.
Каретка появляется помочь
залить сквозняк невидимым раствором,
в н╦м зв╦зды, одиночество и ночь,
срастаются понятным мне узором.
Ложится словно сетью на культю,
разрозненные стягивает части,
подводит гипсом подо мной черту,
и в угол убирает свои снасти.
Рождается и ползает дитя,
высокими становятся ступени,
пригнуться перед новым не хотят,
до крови он царапает колени.
Земля подходит ближе и родней,
в объятиях сильнее притяженье,
чем дальше к сердцевине √ холодней,
опаснее взаимное скольженье.
И тянут гравитацией грехи
невинное дитя. Я, невесомый,
смотрю в пол╦те на борьбу стихий,
ключом сопровождаю их басовым.
Кто победит, как будто вс╦ равно,
наивный смех? Привычные пороки?
Быть вместе почему-то не дано,
и ров разъединяет их глубокий.
Ид╦т дитя, сжирая вс╦ подряд,
каретка уследить не поспевает,
и я уже дитю тому не рад,
под тяжестью сознанье погибает.
Под тяжестью проваливает пол,
затаптывая в погребе ступнями
вс╦ то, что я за годы приобр╦л,
в блаженстве повытаскивал с корнями.
По швам разносит дом как по рубцам
с улыбкой появляясь нагловатой,
и отправляет щепки праотцам,
благословил, напутствуя лопатой.
Не слышно слов, покойники молчат,
ударит тишиной за поездами,
так чувствуешь беспомощность крольчат,
открыта клетка, но не выйдут сами.
Приходит снимком перед смертью Смерть,
каретки нет и нет е╦ движенья,
затем душа приходит подсмотреть
на собственное с телом отторженье.
Смотрите, отлетело тридцать грамм,
а может быть и больше, неизвестно,
зависит вс╦ на сколько перебрал,
насколько опьянел и умер честно.
16.02.01
****
Смотрю в окно там почтальон
Ремень через плечо
Прот╦р глаза, а на стекле
Потрескивал сверчок.
Подумал я ну и дела
Пора мне на бочoк.
Я крепко спал и видел сны
Проснулся √вижу вор
Включаю свет, а там часы
И отражен топор.
Подумал я ну и дела
Пойду спать на ков╦р.
Прикрыл глаза, но не заснуть
Гляжу крысиный хвост
Крадусь тихонечко поймать,
А тут уже погост,
Подумал я ну и дела
пора поднять и тост.
03.042001
***
Ты безнад╦жно взрослый,
я помню, ты не хотел,
супик откушать постный,
неуваженьем задел.
Холодно было как в склепе,
где √ то пропала соль,
в супик я сыпала пепел,
сл╦зы, исчезла фасоль.
Жалко, что ты уже взрослый,
я б тебя мордой об стол,
ты не забыл меня, козлик,
ты не забыл разносол?
Только вернись мальчик взрослый,
вспомнишь, от страха потел,
кушая хлебушек ч╦рствый,
суп постный и беспредел.
, январь 2001.
***
Здесь проник в меня любовник
и немножко тут,
и подбросил меня слоник
мягко, как батут.
Я тебе так благодарна
милый мой Колумб,
и лечу высокопарно
среди райских клумб.
Дождалась, приш╦л толчок,
не могла сама,
не тревожься дурачок,
нет во мне ума.
Я всего лишь лепесток
ждущий ветерка,
налетает мотыл╦к,
и наверняка
хочет выложить пыльцу
гордо удалясь,
и размажет по лицу,
мотыльково-грязь,
мотылька короткий срок,
лепесткам -весна,
перекрещенность дорог
не понять со сна.
Где ты, скромный мотыл╦к,
я паренья жду,
от меня всегда дал╦к,
плещешь на виду.
03.03.01 \20-55\
Если с голоду пухнешь,
и ⌠Правда■ одна на ужин,
вспомни, если забудешь:
могло быть ещ╦ хуже!
Если жена сорвалась
криком: ⌠ Ты мне не нужен!■
Это такая малость,
могло быть ещ╦ хуже!
Если твой сын отличник,
травку в тетрадях сушит,
это ещ╦ прилично,
могло быть ещ╦ хуже!
Если жив╦шь на зарплату,
здоровьем не так чтоб дюже,
крой, если сможешь, матом:
⌠ Могло быть ещ╦ хуже!■
Если забыл сво╦ имя,
и на расстрел разбужен,
крикнуть успей: ⌠ Родные,
могло быть ещ╦ хуже! ⌠
Если твой нос горбатый,
интеллигент снаружи √
погромщики не виноваты,
им в сотню раз хуже!
Если исчез ты где-то,
и труп твой не обнаружен,
это ещ╦ не гетто,
могло быть ещ╦ хуже!
Если ты пулей намерен,
заткнуть озверевшую душу,
значит уже уверен-
БУДЕТ ЕЩ╗ ХУЖЕ!
Август1990 .
***
Наши встречи механизмы,
заржавевшие часы,
тупиковость коммунизма,
испарение росы.
Глазки, словно бородавки,
любопытством норовят
снять проржавленные плавки,
и замкнуть на сотню ватт.
Лезет, стерва, партизаном
очень тоненькой рукой,
я казался куртизаном,
мазохистом и слугой.
Проникает под резинку,
под кору и чешую,
пляшет медленно лезгинку,
как на сцене, на ┘
17.03.01.
Новый начальник
Тряс╦т ознобом отделенье,
стреляют снайперские взгляды,
двухмерно входит искаженье,
одев угольные наряды.
Трещат в натуге перемычки,
и входит новое пространство,
ломает старые привычки,
и вносит тихо постоянство.
Сгибает логикой Атланты,
и разрываются одежды,
выходят наружу таланты √
синоним веры и надежды.
Кто не успел схватить в толчеи
спасительно перегородку,
ид╦т забытым казначеем
на безналичку и на водку.
Геном натянутый потуже,
стремится крикнуть резонансом,
и раздавить согласьем уши,
не расколов хрусталик шанса.
Но чувство тихого злорадства
чужие выкрадет убытки.
И эта радость постоянства,
и эти сладкие улыбки.
12.02.2001
Нагряну, терпеливая подруга┘
Спасибо скажет мудрая жена,
что оказала мелкую услугу,
споила без крепл╦ного вина.
Не надо наслаждаться с чувством долга,
стонать и убеждать, что хорошо.
Волна и чайка слились ненадолго,
сознание за горизонт ушло.
Восторженно на лестнице, украдкой,
стремлюсь я обронить нескромный взор,
скользящий опьяневшею повадкой
в окно тво╦, молчащее во двор.
На простыню он падает прохладой,
в камине зажигает угольки,
смывает потускневшую помаду
и расставляет нежные силки.
Спо╦т цветам про сладостные встречи,
в мелодии запутает слова.
Любовный танец, жалко, скоротечен,
кружится ещ╦ долго голова.
6 февр.
Не с руки бить строку
раскал╦нным железом,
привяжусь к потолку,
в дырку залезу.
Где не быть, не страдать,
цель-отверстие,
поджигаю тетрадь √
природное бедствие,
Подсмотреть из петли-
замочной скважины.
Не знаю, петь ли
над горкой сажи. Ни
кто не узнает что
выдохнул из утробы,
сыграл за то,
оказалось √ чтобы.
02.04.01.
***
Жена жив╦т везде - в ключах, в карманах
в забытых тапочках, в таблетках на трюмо,
полз╦т по мне ночами тараканом,
от мира ограждает как тюрьмой.
Мне хочется стряхнуть е╦ с предплечья,
сломать оковы, воздуха испить,
боюсь в порыве, нанесу увечье,
и как Му-му немножко утопить.
Зачем жена? Я старый подкаблучник,
я сам готов давиться каблуком,
снаружи настоящий подпоручик
а дома в стойке смирно и кругом!
02.04.01.
Поэма Друг
Проезжаю я мимо столбов,
проезжаю я мимо акаций,
моих мыслей убогий улов
замедляет движение станций.
Я прокручивал снова кино,
чтоб скроить режиссуру по-новой,
но всегда получалось одно,
вам понятно какое то слово.
Там находится часто момент
перед носом как птица порхает,
побыстрее находишь ответ,
и душа хоть чуть-чуть отдыхает.
Белит стены украдкой маляр,
поразив чистотой, белизною,
не подточит и носа комар,
и подумает, что не съестное.
Краска лезет и ч╦рный квадрат
запускает Малевич в затылок,
все расч╦ты меняя подряд,
выставляя на сотбинский рынок.
И за каждый поступок цена,
за торговцами только упорство,
цель на выходе сразу видна,
обеспечить продажу банкротством.
Вспоминаю, как старый мой друг
убегал без оглядки в Канаду.
Среди множества мелких услуг
от меня ему не было надо
ни гаранта его векселей,
ни пожатий, ни сл╦з на прощанье,
с каждым дн╦м он вс╦ был веселей,
как покойник уже с завещаньем.
Он меня тоже звал за собой,
увлекая пустым перезвоном,
говорил: ╚ Хватит думать, my boy,
поменяй материк и сезоны╩.
Поменяй и победу и смех,
на беспомощность и пораженье,
даже если и будет успех,
он вторичен при вечном движеньи.
Он вторичен когда, отлетев,
словно пуля от сдержанной гильзы,
опускаешься в новой среде
забываешь о старой Отчизне.
Тебя встретит потока стена
и расплющенный архитектурой
срезонируешь словно волна,
распевая ╚а пуля √то дура╩.
По инерции ╚ну, ма нишма╩?-
скажешь в лифте соседу канадцу,
и упав от ошибки плашмя,
будешь плакать, а может смеяться.
\что слышно-иврит\
По инерции долго ещ╦
будет пуля летать в переулках,
там где счастье когда-то наш╦л,
и забыл в надоевших шкатулках.
Он жалел нас отставших бедняг,
предлагал адреса телефоны,
убеждал каждый раз словно маг,
а потом выключал как плафоны.
Ему было плевать на жену,
и на нас видно спл╦вывал тоже,
он всегда плыл подлодкой по дну,
в зрелом возрасте и помоложе.
Говорил, что был здесь просто так,
на Востоке сыграть увертюру,
жить осталось почти четвертак
для последней уже авантюры.
Мне хотелось пробить колесо,
вставить спицу, иголку, подножку,
но ему почему- то везло,
по-большому, да и понемножку.
Он в посольстве прош╦л интервью,
и с начальством уладил зарплату,
и на радостях пел: ╚I love you,
разом всех, а затем и приватно╩!
Распродал и машину и дом,
отломил от себя ещ╦ что √ то,
обещал, что напишет потом,
но два года не пишет чего-то.
Говорят, у него был дружок,
они вместе удрали в Торонто,
об их дружбе прош╦лся слушок,
но об ⌠этом■ не знаю я тв╦рдо.
Я то думал что мне вс╦ √равно,
что забыл его смех, обертоны,
разливаю в бокалы вино
и глаза налиты и бездонны.
Зв╦зды музыка, ветер, луна,
для любови одни атрибуты,
он дружить попросил у меня,
я подумал, что он перепутал ┘
Я подумал: ╚Зачем унижать
и меня и себя этой дружбой╩?
Из машины хотел я сбежать,
но ему улыбнулся натужно,
и сказал: ╚Я не верю в любовь,
и зачем бесполезная дружба,
сколько хочешь об этом злословь,
но меня не сломить и не нужно╩.
Непонятный предложен альянс.
Мы до этого были не вместе?
Разложив через годы пасьянс,
понял я - был ответ неуместен.
Это было признанье в любви √
признавался мужчина мужчине,
так тихонько поют соловьи
на верхушках┘точней на вершине.
Изливается с неба вода,
глыбы рушат в ущелье потоки,
обнажается в смывах руда,
пробирает как опия токи.
Зелень любит и влагу и луч,
птицы любят и небо и ветки,
тайна любит конверт и сургуч,
и ещ╦ больше ухо соседки.
И не может без смерти палач,
он любуется в ней отраженьем,
высоту обожает циркач,
ещ╦ больше обман притяженья.
╚Х╩\икс\ когда-то утратил плечо,
управляет мужской хромосомой,
только друга иное влеч╦т,
он любовью ведом невесомой.
Та любовь просто так для любви,
нету цели в продлении рода,
муравейник создав, муравьи
норовят оставаться у входа.
И художник, создав полотно,
больше любит его, не натуру,
аргонавты украли руно,
и в дороге забыли про шкуру.
И поэт, написавший стишок,
больше любит его, не подругу,
любит выпить с тобою дружок
больше, чем молодую супругу.
Мне с годами становится жаль,
что на свете родился не геем,
не понять их любовь и печаль,
даже если когда-то сумеем.
Только женщины бродят во снах,
отвечая любовью взаимно,
раскрывают в шелках телеса,
истекают зрачками невинно.
Не понять ему тоже никак √
почему и в любви бестелесной
лучше выжать избыток в кулак
и мечтать о женитьбе с принцессой ┘
Он уехал┘Осталась жена
Наслаждаться квартирой и югом,
Свою спесь приласкала она,
А супруг обнимается с другом.
Дети тоже с отцом вдалеке,
на него они в ч╦м-то похожи √
убегают всегда налегке
от друзей и любви. И быть может
убегут, наконец, от себя,
от беспечных отцовских сомнений,
бросят всех, но конечно любя,
но чужих не познать откровений.
Пь╦т жена по утрам каберне,
допивает его вечерами,
не стриж╦тся уже под каре,
прячет злобу свою под коврами.
Прячет злобу-тоску по углам,
иногда приходящие гости,
делят с чаем е╦ пополам,
и разносят знакомым по горсти.
И не помнит, когда началось,
отторженье плаценты, а ныне
километрами тянется злость
разжигает обиду в камине.
Разрывает внутри √ Мон-Пеле
и покроются шлаком Карибы,
на иссушенном, грустном челе
две усталые плещутся рыбы.
Измеряют морганьем тоску
вырастают укором чинары,
по ночам, с оплывающих скул,
тихо падают две Ниагары.
Годы таят, уйдя в горизонт,
караванами и кораблями,
наступает сплошной несезон √
без дождей. Ни поддерживать пламя
не приходится ей. И зачем?
Когда жизнь как стаканчик гран╦нный
отражает рубцы на плече
от прививок судьбы и ироний.
Исчезает привычно изгиб
силуэта в подушке и тени,
он живой, но до срока погиб,
воскресает внутри сновидений.
Не по╦т шансонье Адамо,
не тревожит скрипичное скерцо,
понимает вс╦ больше умом,
и вс╦ хуже понятно для сердца.
Эхом дальним стихает смешок,
рассыпается в пепел улыбка,
грех сжимается просто √ в грешок,
и обид раскрошилась копилка.
Он уходит из тела √ в канву
непрочитанных писем и даже
открывает собою главу,
в эпилоге √ не так уже важен.
В эпилоге не важен герой,
закрываются мысли и ставни,
как в разбитом стекле детворой,
ищешь, кто был зачинщиком главным.
17.03.01.
ПОЭМА CANCER
Часть 1.
Стекает ежедневная слеза,
слетает ежедневная улыбка,
недавно доктор искренне признал,
что рак груди, и это не ошибка.
Так воздух замирает в жаркий зной,
так рушатся сол╦ные плотины,
так получают льготный проездной,
на похороны, не на именины.
Приходит к полуночи тишина,
мужчина, но в обратном направленьи,
и шторы прикрывая часть окна,
предотвратят случайное паденье.
И каждый раз становится понять
где грудь болит, где сердце, вс╦ труднее,
как хочется любимого обнять,
прижать к груди и только поскорее.
Бульвары пробегаю второпях,
в надежде пораженье не заметят,
закованная мыслями, в цепях,
на этом и на том немножко свете.
Прохожих как в проказе сторонюсь,
мужские пролетают восхищенья,
несу я с осторожностью свой груз,
за в будущем и в прошлом прегрешенья.
Попрятались коллеги в чертежах,
шурша платками мокрыми. А пища
гни╦т на холодильных стеллажах,
теч╦т в глазах, дображивает вишня.
Трамваи сотрясаются в асфальт,
прозрачностью сморкаются витрины,
и выше этажом унылый альт
озвучивает старые картины.
Разбрасываю камни голубям,
сегодня не до з╦рен, не до хлеба,
перевожу частицами себя
в почтовых голубей и шлю их в небо.
Часть 2.
И вот лежу на жертвенном столе
и ангелы слетаются в халатах,
кровавый начинается балет,
заканчиваю райскою палатой.
Кровит, реб╦нком выглядит рубец,
его лелею, словно после родов,
ему не полагается отец,
лишь перекись на вате водорода.
Его не покажу я ни кому,
ни другу, ни сестре, ни даже маме,
без имени приш╦л и потому,
без имени расплавится с годами,
Ночами вспоминается о том,
что грудь моя как ласточка в ладони,
от радости взлетает, но фантом
непрошенных гостей злорадно гонит.
Как будто бы зачатие прошло,
не видела лица, но полюбила,
и нам вдво╦м с ней было хорошо,
плохое порастает толстым илом.
Как будто озаряет фейерверк,
и зв╦здочки ласкают, но не греют,
любовь пришла как долгосрочный чек,
оплаченный, но только за потерю.
Под зеркалом сверяю, без конца,
знакомые черты, но к сожаленью,
не нахожу я ч╦рточки лица,
единственные в сердце сбереженья.
Они как дети прячут по углам
И новые и старые обиды,
прошу их поделиться, пополам,
пока не повзрослели, не забыты.
В паралич разбивается рука,
как только приближается к про╦му
не принятое тело, а пока
кружит ночами коршуном по дому.
Оно способно выйти на балкон,
и тут же убежать зад╦рнуть трисы,
упрямое, считает испокон,
что сделано по образу актрисы.
Невидимые щупальцы друзей
ужалят телефоном беспощадно,
что чувствует обкраденный музей,
себе не объяснить, а им подавно.
Стучит настройщик молоточком, гул,
обратно сотрясаются пустоты,
сквозняк скрипичным ключиком подул,
ответил на удар неточной нотой.
Часть 3.
Проходит месяц. С ним уш╦л сезон
дождливых мыслей. Прерия пустынна.
Сухих колючек слышен перезвон,
песка пересыпанье. И обидно
не так уже. Гоняют пацаны
то мяч с утра, а если нет консервы.
Воняют баки, мусором полны,
пытают нос, но не задеты нервы.
Таксист знакомый не бросает сеть,
завмагом перепутала соседку,
в автобусе мальчишки просят сесть,
а на перроне бросили монетку.
Мне кажется, что бесом был хирург,
не грудь отрезал, а частичку мозга,
И как признался пьяный драматург,
он ╚с легким паром╩ получил бы Oskar.
Симметрией колдует спиритизм,
а если платье √ золотые нитки.
Пытаюсь подобрать к себе кубизм,
и подобрать мелодию по Шнитке.
Не вздрогнув, обмеряет модельер,
щебечет, что симметрия √ не модно,
несимметричен даже адюльтер,
и потому он бродит всенародно.
Несимметричны горе и судьба,
несимметричны боль и расставанья,
формально расщепляются на два,
но с разным весом каждого страданья.
У сердца не увидишь двойника,
и близнецы почти несимметричны,
второго не создать черновика,
не сотрясти до глубины сейсмично.
Часть 4.
Романс
Когда исчезнет облачко в окне,
и упадут налитые сосульки,
друзья не забывайте обо мне,
вином запейте сладенькие булки.
Когда сверкн╦т на проводах искра,
и напугает безрассудной вспышкой,
не вздумайте подумать, что пора,
захлопнуть неудавшуюся книжку.
Когда в снегу блуждает детвора,
и сверху рассыпаются в икринки,
не вздумайте подумать что пора
менять заиндевевшие пластинки.
Когда стекут последние ручьи,
и грим шоссе смывается машиной,
не превращайтесь скромно в палачи
моей души, почти что петушиной.
Она кричит не вовремя с утра,
и вызывает сотрясенье мозга,
не думайте ребята что пора
залить распоясавшуюся воском.
И если нафталиновый дурман,
прорв╦т замки и выйдет на просторы,
схватите постаревший чемодан
и хлопните как залпами Авроры.
11.02.2001 .
|