Прохожий

НЕ ХАРМС

    Как-то Гоголь написал повесть из нерусской жизни "Хася". Одумался, да уж та была закончена; решил ее по обыкновению сжечь. В то время к нему заглянул с визитом Иван Сергеевич Тургенев. Гоголь побежал снимать с себя пушкинский маскерад, а а Тургенев умудрился вынуть из печи занявшуюся рукопись, сбил огонь и спрятал ее под сюртук: знал, что Гоголь чужих книг не читает.
     Несколько времени спустя совсем уж было решил издать ее под своим именем, да граф Лев Толстой попутал, спросил сурово: "Что это ты в еврейский вопрос ударился?" Иван Сергеевич перепугался, кинулся покупать билет в Баден-Баден, но по пути поразмыслил и книгу за собой все-таки оставил. Одну только первую букву в названии затер.

* * *

И. Крылов писал басни, но когда при нем упоминали имя Лафонтена, делался холоден, вслух замечал, что французского не разумеет, и тут же спрашивал обедать, упорно называя меню "трапезной грамотой".

* * *

    Однажды Гоголь переоделся Пушкиным и отправился по улицам дефилировать. Прогуливается, на репетир посматривает, только вот все никак "Доброго здравия, Александр Сергеевич!" в свой адрес не слышит.
     Озадачился, и тут ему в скулу тяжелой рукой - хлоп! Сел в пыли, за лицо держится и видит - государь! А Петр Алексеевич ему рявкнул : "Щеки велено до босоты брить!" - и в назидание ухо своему арапченку винтом закрутил.

* * *

    Булгаков часто повторял, что вылечить больного доктор Чехов мог разве что в своем рассказе, но сам Михаил Афанасьевич в театр, между тем, ходил с удовольствием. На пиесы Гоголя.

* * *

    Чернышевский был человек суетливый и нервный. От него и вещам доставалось: бывало, мимо не пройдет, чтобы какой столик или шкапчик не опрокинуть; а то еще ключ от двери потеряет - в дом не попасть! И нет бы осколки собрать либо за дворником послать. Вместо того мечется, руки заламывает и все бормочет, бормочет под нос, будто спрашивает у себя что-то - слов не разобрать. И как только такой книжку написать умудрился?

* * *

    Пришли раз декабристы к Герцену - ан он с вечера не ложился.

* * *

   Лев Толстой очень любил детей. Даже своих. Только вот они вырастали быстро, тут уж он их начинал любить поменьше, а после и вовсе переставал. И, не имея желания отказаться от своей слабости, обзаводился новыми. Презирая же материальные блага, писал книги, намереваясь оставить многочисленному потомству духовное наследие.
Надо сказать, что у Софьи Андреевны мнение по сему вопросу было особливое.

* * *

    Как-то раз Иван Сергеевич Тургенев решил против обыкновения отдохнуть на Капри. Приехав же, никак не мог понять, отчего все встреченные им на курорте соотечественники сразу начинали толковать о скорой буре.
     Капри пришлось покинуть, но отдых был испорчен, и даже привычный Баден-Баден не принес облегчения.

* * *

     Ф. М. Достоевский задумал написать жизнерадостный роман. Чтобы создать себе настроение, заказал столик в ресторации, имея намерение устроить праздничный ужин, а то и с цыганами. Не будучи силен в веселии, Ф. М. сомлел после счетных рюмок и пришел в себя позднее заботами обслуги, не имея уже ассигнаций, но со многими пустыми бутылками и блюдами в оправдание обстоятельного счета.
     Посему Ф. М. сказал себе "идиота", однако этот роман уже был им написан прежде.

* * *

    Пушкин был поэтом, даже в разговоре норовил в рифму ответить. Редко, когда подобрать не мог, но тут уж надувался, беседу обрывал и говорил обиженно, что стихов в прозе писать не намерен, на это, мол, Тургенев имеется.