Плохие слова говорить нельзя √ это все знают. И тем не менее говорят много, везде и даже с особым шиком. Чаще других этим занимаются поэты и, как ни ужасно, поэтессы. Именно эта категория сквернословов и сквернословиц особенно смертельно пугает робких обывателей, произнося свои гадости с выражением интересной задумчивости на лицах и всякими, знаете ли, интонациями. Следует также упомянуть, что общественную нравственность эти приличные с виду дамы и господа, нередко оборудованные очками и при портфелях, язвят нередко в рифму, что придает их выходкам особо циничный характер.
При этом упомянутые злодеи крайне редко позволяют себе так называемые нецензурные слова, что не дает формальных оснований применить к ним Кодекс об административных правонарушениях, зато подсесть на пару долгих недель рискуют их читатели, эти самые так называемые слова закономерно издающие в полном соответствии с павловским учением о рефлексах, особенно безусловных. Так что пусть граждане, избегающие подвергать свою неустойчивую психику и относительную свободу непосильным испытаниям, прямо сейчас оставят чтение этих заметок и предадутся иным, менее опасным, занятиям. Прочих же приглашаю прикоснуться к искусству Евгения Штырова и √ в особенности, в особенности! √ Ольги Серовой, каковым искусством украшен, оживлен, напитан и проникнут при последнем обновлении понятно какой раздел сайта "Творчество неизвестных авторов" (ТНА):
Комментировать произведения этого самого искусства прид╦тся частушками: жанр этот, сами понимаете, народный, стихийный, цензуре не поддающийся, зато позволяющий выразить именно то, что так и рвется быть выраженным┘
Справедливости ради нужно заметить, что Евгений Штыров понаписал литературы и, соответственно, насквернословил много меньше Ольги Серовой √ раз этак в двадцать, что, конечно, нужно рассматривать как смягчающее обстоятельство: разумеется, тот, кто замучил крохотного младенчика, выглядит симпатичнее того, кто растерзал огромного мужика, это ясно.
Младенчика Евгения Штырова звали ╚Пришла пора любви╩:
Пришла пора любви. Раскрыл глаза и устремился в сад. Рассвет. - Прозрачный дух зари, И на меня со всех сторон Цветы росинками глядят. Степенной поступью по тропке, не спеша, Прохладой обдает взгляд окружающих цветов: Цветы. Цветы. Цветы и вдруг! - Немая теплота Доносится с цветка, Смущенного, не глядя на меня, И - понял я: ведь это Ты была.
Пара милых, было дело, В роще ландыш нюхала. У обоих зазудело, Оказалось √ муха, бля!Но довольно об энтомологических мистериях. Передо мной объемистый труд семи лет творческой деятельности Ольги Серовой. Всякое произведение тщательно и любовно сопровождено указанием года его создания, а кое-что √ и географическими координатами места, где это произошло. И это правильно: ежели кому захочется узнать, на каком именно этапе творческого пути поэтесса О.Серова написала свою ╚Отдушину╩:
Слова застыли на моих губах Как-будто кровь погибших поколенийто пожалте √ в 1990 году. И всякий поймет: уже десять лет назад у поэтессы слова стыли на губах, а значит, в течение всего последующего периода она наверняка упорно развивала в себе это свойство, ╚пУстила╩, как выражаются в Архангельской области, то есть ╚произносила пустые, никчемные слова, несла чушь, околесицу╩. Так сказать, десять лет пустя. И действительно, в 1997 году появилось:
Твой психоделический голос настойчиво В мой воспалившийся мозг проникал┘ Я не хочу терпеть, я не хочу страдать Я не хочу болеть, я не могу любить┘А вот в последние три года уже не было написано ничего. По-видимому, развитие свойства завершилось, достигнув совершенства. Такова динамика серовского творчества. Какова же его психоделика? Полагаю, что в основе его лежат псилобициновые грибы. Они-то и породили видения, детали которых перепугали бы до энуреза самих Алистера Кроули и Глена Бентона: тут и ╚И выхода из этой бездны нет Меня скрутила больно паутина╩, что вызвало во мне сильный эмоциональный всплеск:
Не хожу с парнями к речке, В рощу за излучиной! √ Пропадай п┘да на печке Паутиной скрученной! √и уже вышезастывавшая на губах ╚кровь поколений╩ (масштабы-то, масштабы-то какие!), и ╚Брось меня в огонь, закопай в песок Можешь меня на куски порубить┘╩, и ╚Тот живой интерес моей мертвой души От любви интерес моей мертвой души Ко всему, что является частью тебя╩, и другие страхи. Страсти какие! Вышепережитые чувства и всякую такую, знаете, большую и всепожирающую любовь мне показалось возможным опеть следующим образом:
Полюбила вурдалачка Тракториста-целочку, Часть √ за щ╦ку, часть √ в заначку, Часть √ на опохмелочку.Очень удачно застыли на губах и слова из произведения искусства ╚Старые стены╩:
Старые стены плачут ночами Рыдают как малые дети в постелиЗдесь, видите ли, применен художественный прием, именуемый сравнением. А этот прием предполагает симметричность образов. Попробуем? Извольте: ╚Малые дети рыдают в постели, плачут как старые стены ночами╩. Во! Застынь, читатель, как кровь погибших поколений!
Его слова, мое молчание Наши проблемы и дела Мои рассказы, его обещания Наши тусовки и дринчание - Все неуклонно сползает в постель И там кончает Там и кончается Срок действия этого сна╚Дринчание╩ есть не что иное, как действие по глаголу ╚дринькать╩, что на броукен инглише означает ╚пить╩, а возвышенный шекспировский трагизм мизансцены, будучи перенесенным с датской почвы на заплеванный ╚пятачок╩ перед колхозным клубом, мог бы, пожалуй, приобрести следующее звучание:
Мы с мил╦нком, дело было, Самогонку дринчили. Я мил╦нку х┘ крутила √ Вон лежит отвинченный!Теперь об природе и об красивом. Об них можно прочесть в ╚Где-то╩:
Солнце где-то встанет рано И красивое, и умоется Небо где-то пояснится И веселое, и расколется ┘И земля поспеет где-то Плодородная, и разродится Травка где-то повылазит Шелковистая, и расходится Где-то мать моя природа Заскучает по мне, позовет меня Где-т я туда приеду И забуду тебя, благодарная.Несмотря на кокетливое и по-женски туманное название, произведение снабжено обратным адресом: ╚Питер, май 1991╩. Так что это не ╚где-т╩, а именно там, на невских брегах ┘ эта┘ ну, природа, мать твою! Там-то и ╚разрОдится╩ поспелая земля, расходится травка. Шелковистая, чтоб ей повылазило. И небо там не простое, как в других широтах, а особенное, ╚где-то╩ даже ╚поясница╩. Здесь, господа, применен, чтоб вы знали, изысканный литературный прием √ психологический параллелизм: наблюдая за вылезанием шелковистой травы, поэтесса намекает читателю на сложные личные обстоятельства:
Я от Вани-гармониста Ничего не утаю: Там, где было шелковисто, Облезает, мать твою!
Рассказ о событии культуры в ТНА был бы неполным без упоминания путевого дневника ╚неизвестного автора╩ Чоя, страница которого была обнаружена мною плавающей на поверхности вс╦ того же источника в гармонии с известным физическим законом, описывающим поведение некоторых веществ в жидкой среде:
теч╦т река, рукав сгибая величаво, над ней - шершавый мост, на палубе куря, я думаю: "зачем есть люди у причала, живущие совсем как лист календаря?"Как видим, товарищи с мест сообщают о новых фактах люмпенизации, обыдления, закономерного вырождения и исчезновения недочеловеческой популяции россиян, о чем в доступной для них, недоумков, форме уже информировал ранее господин Арахнофил. Полагаю, что этот свежеоткованный гвоздь в гроб покойного народа займет одно из почетных мест в коллекции звездно-полосатого ученого. Вместе, надеюсь, с моим комментарием:
В районе Балаковки, Где нету остановки, Два дядьки из народа Встречали пароход. И молвил первый дядька: "А ну, Иваныч, глядь-ка, Какой из парохода На нас глядит урод!" Второй ответил дядька: "Окстись, Петрович, сядь-ка! Он - высшая порода, А мы с тобой - народ. Он - умный и красивый, А ты, Петрович, сивый И глупый, как опора Шершавого моста. У нас и денег нету Купить себе билету, А он приедет скоро В хорошие места. Ему из парохода Откроется природа, А мы с тобой утр╦мся, По-русски говоря. Он курит сигарету, А нас, Петрович, нету, И мы сейчас загн╦мся, Как лист календаря". А я из-под панамы Смотрел, как эти хамы Глядят, как я, курчавый, На палубе плыву. И быдло у причала Позорно замолчало, А судно величаво Плыло по рукаву. И те, у Балаковки, Торчали, как морковки, Затылками качали, Какой я молодец. Уплыл я, а Петрович И вся другая сволочь Остались у причала, И им приш╦л конец.Как и этой сводке Химинформбюро. Благодарю за внимание.